Скауты в лесах - Сэмюэль Сковилль (мл.)

Как-то утром Джо и Уилл проснулись, чувствуя себя особенно бодрыми. В августовском воздухе ощущалась какая-то острота, намекавшая, что холода уже не за горами. Как только краешек солнца появился над Черной горой, мальчики кубарем выкатились из своей теплой постели, исходящей ароматом хвои. За прошедшие дни их крепкие, стройные и коричневые от загара тела совершенно закалились и привыкли к холодку. Неподалеку от лагеря маленький водопадик устроил круглый бассейн в гранитной скале, футов пятнадцати в поперечнике и футов шесть в глубину. В прозрачной золотисто-бурой воде взблескивали спинки форелей, чьим домом был этот водоем. Там, где водопад падал в чашу, белели пена и брызги. Мальчики пользовались этим маленьким водоемом как личной ванной и каждое утро ныряли в колко-холодную воду горного ручья. Вот и сегодня они разом прыгнули в воду с покрытого мягким зеленым мхом каменного берега и принялись плавать в крутящейся воде, сами похожие на играющих вокруг них форелей. Немного поплавав, они выбрались на берег и принялись растираться пригоршнями сухого мягкого сфагнума, который они нарочно запасли и сложили кучкой у своей «ванной» вместо банных полотенец.

Минуту спустя Джо уже раздувал уголья в очаге, аккуратно сложенном из сухих сучьев граба и бука, а Уилл в это время чистил рыбу – дюжину форелей, которых он прямо голыми руками вытащил из маленькой запруды, где мальчики держали запас из последнего улова. Завтрак начался довольно бурно: Уилл нашел тонкий и плоский кусок сланца^[45]и водрузил его на два булыжника над очагом вместо сковородки.

– Плохой камень, – прокомментировал его действия Джо.

– Да ну тебя, Джо, – отозвался Уилл. – Смотри лучше: дядюшка Уилл сейчас изжарит рыбку на сковородке, а то надоело все на вертеле…

– Я смотрю, – кротко ответствовал Джо, но при этом отодвинулся подальше от огня. И только Уилл положил на раскалившийся камень вычищенную и выпотрошенную форель и собирался класть вторую, как – бабах! – словно бомба взорвалась: во все стороны разлетелись осколки сланца, куски рыбы и пепел. Уилл упал на спину, дрыгая в воздухе голыми ногами. Поднявшись, он обнаружил, что форель, сланцевая «сковородка» и бо́льшая часть очага исчезли. А Джо согнулся пополам в беззвучном хохоте.

– Кто стрелял? – пробормотал пораженный Уилл. Ему понадобилось с полминуты, чтобы понять наконец, что виной всему мягкий камень, в котором было достаточно влаги. Когда та превратилась в пар, раскаленный сланец взорвался.

Уилл восстановил очаг и вернулся к проверенному способу готовки – на шампурах из прутьев. Джо меж тем молча сходил к ручью и принес тонкий и плоский, слегка выгнутый осколок мелкозернистого гнейса^[46].

– Нет уж, сэр, – отказался Уилл. – Можете сами завтра испытывать эту утварь, а я держусь за старые верные шампуры.

Вскоре завтрак был готов. Форель выложили на квадратные куски березового луба вместо тарелок и присолили зеленоватым пеплом от коры гикори; и очень скоро лубяные «тарелки» опустели. Последовал десерт – по кварте сладкой черники на брата и сколько угодно свежайшей, чистейшей воды. Наконец скауты были готовы к трудам и заботам. Мальчики были в превосходной форме. Организм Джо избавился от последних следов змеиного яда, а у Уилла окончательно зажили царапины и ссадины, заработанные в битве с дикобразом. Этот день они решили посвятить исследованию ручья, поставлявшего форель к их столу.

С милю они шагали по территории, уже хорошо им знакомой благодаря неоднократным походам, посвященным рыбной ловле. Потом эти места закончились, и мальчики очутились у длинного и узкого ущелья – казалось, каменистые холмы рассек гигантский меч. Из ущелья сквозь густые заросли елей и вырывался их ручей. А дальше, за ельником, блестело широкое водное пространство. Мальчикам пришлось протискиваться сквозь очень плотно стоящие ели. Пройдя через них, они оказались на берегу озера акров в двадцать пять. А в конце этого озера или, вернее, запруды, виднелась плотина добрых ста футов длиной. В основании ширина плотины достигала пятнадцати футов, в высоту – десяти и состояла из длинных сучьев, толстые концы которых были направлены против течения. Эти концы, казалось, были обработаны тупой стамеской или зубилом. Каждый сук был закреплен горкой глины, и глиной же была покрыта вся передняя часть плотины; из глины торчали концы сучьев.