Семья Корлеоне - Эди Фалько

— Малыш Кармине, — сказал Бенни Амато. — Я знаю его с детства.

Он обращался к Джои Даниэлло, одному из ребят Фрэнка Нитти. Было девять часов утра, и они только что сошли с поезда, прибывшего из Чикаго. Они шли по платформе в толпе пассажиров, оба с чемоданом в руке, направляясь к выходу из Центрального вокзала.

— Ты уверен, что узнаешь его? — спросил Джои.

Он уже раз десять задал своему напарнику этот вопрос. Джои был тощий как скелет, кожа да кости. Как и Бенни, он был в рабочей одежде: брюки защитного цвета и дешевая рубашка под потрепанной ветровкой. Оба были в вязаных шапочках, низко надвинутых на лоб.

— Естественно, я его узнаю. Разве я тебе не говорил, что знаю его с детства?

Сняв шапочку, Бенни провел пятерней по голове и снова нахлобучил шапочку на место. Он тоже был худой, но жилистый и сильный, с вздувшимися канатами мышц, проступающих сквозь рукава рубашки. Напротив, Джонни выглядел так, словно от достаточно сильного удара рассыпется на тысячу осколков.

— Джои, тебе никто не говорил, что слишком много беспокоишься по пустякам? — спросил Бенни. Он произнес это дружелюбно, однако Джои даже не улыбнулся.

— Двоим Энтони следовало бы тревожиться, — хмуро произнес он.

— Тем двум типам из Кливленда? — усмехнулся Бенни. — Да там все сплошь дилетанты. Господи, это же долбанный Кливленд!

Впереди показалась арка, ведущая в главный зал ожидания Центрального вокзала, освещенный солнечными лучами, которые проникали в огромные окна и заливали пол. Десятки пассажиров сновали между билетными кассами и справочным бюро, однако в целом огромное помещение казалось пустынным. В пятне света посреди зала две грузных уборщицы деловито орудовали швабрами, отмывая мыльной водой место, где вырвало маленькую девочку. Молодая женщина держала ребенка на руках, а уборщицы оттирали пол, наполняя воздух вокруг терпким мятным запахом моющего средства.

Джои и Бенни прошли мимо.

— У тебя есть дети? — спросил Бенни.

— От них одни только неприятности, — буркнул Джои.

— Знаешь, а мне дети нравятся, — сказал Бенни.

Следом за напарником он направлялся к выходу на Сорок вторую улицу, окруженный обрывками разговоров, которые отражались от стен и парили вверх к созвездиям окон в невероятно высоком потолке.

— Я ничего не имею против детей, — сказал Джои. — Просто все дело в том, что от них одни неприятности, только и всего. — Он почесал затылок, будто его кто-то укусил. — Кармине должен встретить тебя на улице, так? Ты точно его узнаешь?

— Да, — подтвердил Бенни. — Я знаю его еще с тех пор, как он был маленьким мальчишкой.

— Он работает на Марипозу? — спросил Джои. — Должен тебе сказать, мне совсем не нравится, что этот тип пригласил нас аж из самого Чикаго, чтобы мы решили его дела. Долбанные сицилийцы! Сброд крестьян.

— Ты так и сказал Нитти?

— Что? Что сицилийцы — сброд крестьян?

— Нет. То, что тебе не нравится, как мы едем из Чикаго, чтобы заняться нью-йоркскими делами.

— Нет, — сказал Джо. — А ты сказал Аль Капоне?

— С ним временно нельзя связаться. У нас не должно возникнуть никаких проблем, — продолжал Бенни. — Насколько я слышал, Корлеоне умеет только говорить, силенок у него нет.

— Вероятно, то же самое слышали и двое Энтони, — напомнил Джои, снова почесав затылок, словно пытаясь раздавить какое-то надоедливое насекомое.

Кармине Ловьеро, ждавший у выхода из Центрального вокзала на Сорок вторую улицу, бросил сигарету на тротуар и растоптал ее каблуком.

— Сюда! — окликнул он Бенни. — Привет!

Бенни как раз поднимал руку, чтобы взглянуть на часы. Услышав голос Кармине, он застыл и недоуменно уставился на грузную фигуру в бледно-синем костюме. Наконец он шагнул к приятелю.