Смерть за наш счет - Алексей Макеев

— Хорошо. — Саламатин положил сигарету на краешек пепельницы, но уже через секунду подхватил ее снова. — Я расскажу вам… Илья собирался выкупить долю в одном из моих клубов. Вернее, клуба как такового еще нет… Есть проект, есть здание. Клуб планируется к запуску в районе нового года. Но я не собираюсь запускать его самостоятельно. Мне нужны пайщики. Люди, готовые профинансировать запуск и дальнейшую раскрутку нового ночного клуба. С дальнейшим получением прибыли, разумеется. Илья узнал об этом и вызвался стать одни из таких пайщиков. Сам вызвался. Поэтому…

— «Одним из»! — Крячко поднял вверх указательный палец.

— Что, простите?

— Вы сказали, что он вызвался стать ОДНИМ ИЗ пайщиков. Значит, были и другие.

— Конечно. — Саламатин на мгновение растерялся.

— Мне нужны их имена.

Сигарета замерла. Вторая, свободная, рука Игоря Валентиновича нырнула в карман халата и извлекла из него зажигалку. Взметнулся пляшущий огонек. Игорь Валентинович закурил. Он явно тянул с ответом.

— Зачем они вам?

— Среди них может быть убийца, — разъяснил Крячко. — Мотив имеется. Желание урвать кусок пирога побольше и пожирнее. Зачем делить что-то на паи, если можно оставить себе все целиком?

— Это исключено, — нахмурился Саламатин. В его голосе впервые за время разговора послышались нотки раздражения. — Абсурдная версия, полковник. Уверяю вас.

— Это почему же?

— Пайщики незнакомы друг с другом. И не могут быть знакомы по определению. Вся информация конфиденциальна. Я забочусь об этом.

— Никогда не исключается утечка информации…

— У меня исключена, — упрямо заявил Саламатин.

Крячко выдержал длинную театральную паузу, в течение которой они с хозяином дома упорно буравили друг друга взглядами.

— И все же мне нужны имена, — произнес наконец Станислав. — У вас ведь наверняка имеются документы. Договора, которые вы заключали с пайщиками. Мне необходимо взглянуть на них.

— Я не могу вам это позволить. — Саламатин несколько раз нервно затянулся сигаретой. — Это частная информация, полковник. Вы, вероятно, не понимаете…

— Боюсь, это вы меня не понимаете, Игорь Валентинович, — сухим официальным тоном заговорил Крячко. — Я расследую убийство. А если уж быть до конца точным, то целую серию убийств. И вы обязаны предоставить мне всю информацию, какая мне потребуется. В противном случае ваши действия будут расценены как препятствие следствию. А это уже статья уголовного кодекса.

— Я не могу…

— Понятно. — Сыщик порывисто поднялся на ноги. — Ваша позиция мне ясна. Собирайтесь, Игорь Валентинович.

— Что? Куда?

Саламатин бросил недокуренную сигарету в пепельницу, но промахнулся. Руки его дрожали. Их срочно требовалось чем-то занять. Сигарета упала на ковер. Игорь Валентинович поспешно нагнулся, подобрал ее и сжал в кулаке. Ему под ноги посыпались крошки табака вперемешку с искрами.

— Куда я должен собираться?

— Поедем к нам в управление. — Крячко, напротив, являл собой полное спокойствие. — Я официально допрошу вас, затем оформлю задержание на семьдесят два часа по подозрению в причастности к убийству, наложу арест на все ваше имущество и документацию… Начнем проверки, выяснение обстоятельств… В общем, все согласно букве закона. Собирайтесь. И вы, кстати, Вадим Павлович, тоже отправитесь с нами, — обратился сыщик к управляющему «Арией-С». — Посмотрим, насколько ваши показания совпадут с показаниями Игоря Валентиновича.

— Не надо. — Вадима охватил панический ужас. — Я скажу вам все, что знаю, прямо сейчас.

— Можно и так, — кивнул Крячко.

«Разброд и шатание» в ряды противников были посеяны. Полковник добился своего. Саламатин стремительно вскочил на ноги.

— Не сметь! — рявкнул он. — Ничего ты не скажешь, Вадим!

— Ну почему же? — расплылся в довольной улыбке Крячко. — Пусть говорит. Он имеет полное право.

— Я не хочу в тюрьму, Игорь Валентинович…

— Нет… Стойте! — Саламатин устало плюхнулся обратно в кресло. Закрыл ладонью глаза. Свободная рука нервно теребила отворот черного халата. — Я покажу вам документы, полковник. Все, какие захотите. Но прошу вас учесть кое-что… Две вещи.

— Какие?

— Я болен, — негромко произнес Игорь Валентинович. — Серьезно болен. У меня рак головного мозга. Четвертой степени. Лечение возможно, но не у нас в России… Необходимо ехать в Германию. Я уже нашел подходящую клинику и человека, который сумеет сохранить мне жизнь. Я верю… Но все упирается в деньги. В большие деньги… И тогда я решил продавать паи… — Он ненадолго замолчал. Беспокойные пальцы уже не просто теребили отворот халата, а дергали его так, словно хотели оторвать. — Кроме «Арии-С», никаких других ночных клубов у меня нет, полковник. Ни строящихся, ни реконструирующихся… Это все фикция.

— Обман, — подсказал Станислав. — Вы продавали несуществующие паи несуществующих проектов. Я правильно понял?

— Да. Я покажу вам все договора, но прошу еще раз учесть, что я смертельно больной человек. У меня не было иного выхода. Это первое. — Саламатин убрал ладонь от лица и взглянул на полковника снизу вверх. В его глазах блеснули слезы. Или Крячко так показалось. — А второе… Я клянусь вам, что не имею никакого отношения к смерти Ильи Выдренкова. Если только косвенное…

— В каком смысле? — насторожился Крячко.

— Ну… Посудите сами, полковник. Доля в ночном клубе, которую так хотел заполучить Илья, стоит немалых денег. У него их точно не было. Я знал это наверняка.

— И тем не менее подписали с ним договор.

— Подписал. Потому что он обещал достать деньги. А где он их мог взять? Такие огромные суммы на дороге не валяются. И честным путем их не заработаешь за пару-тройку дней. — Саламатин грустно усмехнулся. — Это вам информация к размышлению, полковник. А теперь… Идемте, я покажу вам интересующие вас документы. Если, конечно, теперь, после моих признаний, от них вам будет какой-то толк.

Игорь Валентинович тяжело поднялся, запахнул плотнее халат и направился в сторону смежной комнаты, дверь которой была приоткрыта. Крячко последовал за ним, оставив без внимания Вадима. Сыщик прекрасно понимал, что управляющий «Арией-С» никуда не денется. Тем более теперь, после признаний своего шефа. Доказать причастность Вадима к делам Саламатина не составит труда. Для Крячко оставался открытым вопрос: что делать с самим Игорем Валентиновичем? С точки зрения гуманизма…

* * *

Лифт медленно поднял двоих мужчин в одинаковых серых плащах на седьмой этаж здания. Один из них сверился с наручными часами. Второй монотонно перекатывал на зубах уже порядком изжеванную спичку. За все время подъема мужчины не перебросились друг с другом ни единым словом. Тишину нарушало только глухое гудение лифтового механизма.