Природа зверя - Луиз Пенни

– Мне все равно, – прошептал Флеминг.

Но этим самым Флеминг подтвердил, что знает тех, кого назвал Гамаш, тогда как прежде догадки так и оставались догадками.

– Они знают все, – сказал Гамаш.

– Неправда, – ответил Флеминг. Гамаш не увидел его улыбки из-за близости, но почувствовал ее. – Тогда вас здесь не было бы. Пушка, может, у вас и есть, но вы не нашли то, что важно. То, что могу найти только я.

– Чертежи, – сказал Гамаш. – Вы взяли их у Булла, после того как убили его в Брюсселе.

Но по реакции Флеминга он понял, что ошибся. Он быстро соображал, стараясь не отвлекаться на лицо Флеминга. Смотрел ему в глаза, чуть не соприкасаясь ресницами.

И тут Гамаш отпрянул, отодвинулся от Флеминга.

– Нет, – сказал он. – У доктора Булла их не было. Они ему ни к чему. Ведь это же были не его чертежи, в конце концов. Их начертил Кутюр. Чертежи никогда не покидали пределов Квебека.

– Уже теплее, – напевным голосом сказал Флеминг, пародируя детскую игру.

И сел.

– Так вот почему вы здесь? – сказал он Гамашу. – У вас есть пушка, но нет чертежей. Забавно, правда? В маленькой деревне столько потайных мест и столько вещей, которые нужно спрятать. Я думаю, уж не рай ли там на самом деле. Или что-то другое? Как должен выглядеть ад? Огонь и сера либо какое-нибудь красивое место в прогалине или долине. Заманивает вас обещанием покоя и защиты, а потом превращается в тюрьму. Веселая бабушка с замком и ключом.

Флеминг изучал Гамаша.

– Я знаю, где находятся чертежи. Вы сумеете найти их и без меня. А может, и не сумеете. А может… – Флеминг замолчал и улыбнулся. – Пока вы переворачиваете камень за камнем, найти чертежи «Проекта „Вавилон“» может кто-то другой. И что тогда?

– Чего вы хотите?

– Вы знаете, чего я хочу. И вы собираетесь дать мне это. Иначе зачем бы вы приехали?

– Вы приняли меня за кого-то другого, – сказал Гамаш. – За человека, которого вы ждали долгие годы. Человека, которого вы боитесь.

Он посмотрел на черно-белую фотографию отцов «Проекта „Вавилон“». Два покойника и один пожизненно заключенный. Но Гамаш понял, что в Брюсселе в тот день находился еще один человек. Иначе и быть не могло.

– Кто вас тогда сфотографировал? – спросил Гамаш.

Флеминг откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Но что-то изменилось. Пальцы Флеминга сжались на плечах. На лице появилась вымученная язвительная улыбка.

Гамаш нащупал чувствительное место.

– Вы участвовали в «Проекте „Вавилон“», – давил Гамаш. – По приказу человека, который поручил вам присматривать за Джеральдом Буллом. Он и снимал вас. Он был со всеми вами в Брюсселе. Но вы обманули их, Джон, да? Вы сказали им про Хайуотер, а о другой пушке умолчали. Вы убили Булла, когда тот стал слишком опасным, начал болтать, намекать, что есть еще одна пушка. И тогда вы выкрали чертежи и спрятали их. Поверьте мне, Джон, свобода вам не нужна. За этими стенами вас ждет смерть в первый же день. Вы жертва полиомиелита, а здесь ваш аппарат искусственного дыхания.

– Вы думаете, они причинят мне вред? – спросил Флеминг. – Я их творение. Может, я и создал мою собственную Вавилонскую блудницу, но меня создали они. Я им нужен для того, чтобы делать то, чего не могут они.

– Вы им не нужны. Вас выкинули на помойку. Оставили здесь догнивать.

– И сколько же еще я, по вашему мнению, буду догнивать? – спросил Флеминг с ухмылкой, и Гамаш почти почувствовал запах разложения. – Если я ребенок, то какими же могут быть родители? Если я ветка, то представьте себе дерево.

Казалось, эти слова, произнесенные шепотом, на теплом зловонном дыхании попадали прямо в уши Гамаша.

– Все имеет свой смысл под небом^[66]. Разве не в это вы верите? – спросил Флеминг. – У меня есть смысл. И у вас тоже. Так что возвращайтесь в вашу миленькую деревеньку со всеми ее тайниками и подумайте о моих словах. А потом я хочу, чтобы вы вернулись и освободили меня, и тогда я отдам вам планы Армагеддона и исчезну. Никогда больше вас не побеспокою. Вы сказали, что я ждал кого-то, и вы не ошиблись. Я ждал вас.

Гамаш встал. Разговор был закончен.