Награда для Иуды - Андрей Троицкий

Забравшись на табурет, он согнулся, шагнул на стол, одной ногой встал на подоконник, пролез через разбитое окно, хотел спрыгнуть вниз, но сначала бросил матерчатую куртку, изрезанную битым стеклом. Оставлять ее здесь нельзя. Он прыгнул с подоконника на траву, схватил куртку и, пригибаясь, побежал вдоль дома к соседнему участку. На углу он нос к носу столкнулся с Лариком, мчащимся неизвестно куда. Не снижая скорости, на бегу, Мальгин успел развернуть корпус, отвести назад свободную руку. Он накатил противнику справа, всадив кулак в верхнюю челюсть.

Встречный удар был такой силы, что у Ларика ноги сами оторвались от земли, падая, он врезался затылком в край бочки, полной дождевой воды. Показалось, что на голову рухнуло темнеющее дождливое небо. А потом наступила тишина, из которой он сумел выбраться лишь через несколько минут. Ларчик пересел с земли на деревянную колоду, валявшуюся рядом, стараясь сообразить, что же случилось. Кажется, он попал под поезд, но руки и ноги почему-то целы. Истошный женский голос, совсем не похожий на голос Тростиной, доносился издалека. Женщина, как ошпаренная выскочила через калитку на дорогу, заметалась по проезжей части.

– Человека убили, – вопила она во всю глотку. – Зарезали. Как есть зарезали. Человека…

Тростина, заламывая руки, металась от забора к забору, стараясь сообразить, куда теперь бежать со своим горем. В винный магазин, где только что она побывала, на почту, на железнодорожную станцию или сразу в милицию. А вещи, что висят в шкафу? Как же вещи? За минуту не сообразишь.

– Человека зарезали…

К тому времени Мальгин перескочил соседский забор, добежал до машины и сев за руль, рванул в глубину переулков старого города.

* * *

В ночном клубе «Последнее пристанище» Елисеев оказался около полуночи. Он оставил машину с водителем на стоянке, а сам в сопровождении телохранителей спустился по длинной лестнице в увеселительное заведение, стилизованное то ли под бункер, в котором можно переждать атомную бомбардировку, то ли под крытую тюрьму особого режима. Охранники на дверях посмотрели на Елисеева и его телохранителей, одетых в приличные костюмы и светлые сорочки, как на зачумленных. Хорошим тоном, образцом изящного вкуса здесь считались драные джинсы, грязноватая толстовка и засаленные патлы.

Усадив трех телохранителей возле двери в служебное помещение, Елисеев занял дальний столик в темном углу, посмотрел на часы. До встречи с Барбером оставалось минут десять. Официант, нетрезвый молодой человек, накачавшийся еще с утра какой-то дури, небрежно бросил на стол меню и карточку вин, пробормотал что-то нечленораздельное и развинченной походкой удалился в подсобку, чтобы ширнуться еще раз. Осмотревшись по сторонам, Елисеев решил, что попал в настоящий притон, гадюшник, куда знают дорогу одни наркоманы. В длинном подвале было сыро и темно, по залу слонялись личности, похожие на бомжей. На эстраде квартет музыкантов играл кислотный джаз, мужики выдували беспорядочный набор звуков, который можно воспринимать, если сам зацепил пару доз героина, не меньше. Пахло травкой, из сортира несло блевотиной.

Какой– то хипарь, не прячась от охраны, готовил себе косяк. Из спичечного коробка отсыпал на стол мелкие соцветия марихуаны, выпотрошил «беломорину» и стал пальцем перемешивать табак и анашу. Видимо, травку здесь за наркотик не считали. Спутница хипаря, девица с распущенными волосами, достающими до задницы, в своем полупрозрачном платье телесного цвета, казалась совершенного голой. Нижнее белье она не носила то ли из принципа, то ли из соображений экономии. Откинувшись на спинку стула, она склонила на бок голову, вытянула ноги и пускала изо рта тягучую слюну, готовая скатиться под стол, в лужу неизвестного происхождения. То ли ее хипарь разлил бутылку вина, то ли не сходя с места, расстегнул штаны и помочился. Испытывая приступ тошноты, Елисеев, чтобы чем-то себя занять, раскрыл меню, пробежал взглядом названия блюд.

Клуб «Последнее пристанище» выбрал сам Барбер, сказав по телефону, что знает одно заведение в центре города, нечто среднее между шалманом и музыкальной площадкой. Там собираются золотые мальчики и девочки, чтобы в своей компании зацепить тяжелый кайф. Хозяин подвала якобы платят ментам большие деньги, чтобы те не устраивали в «Пристанище» облавы и обыски. Никто ни на кого не обращает внимания, словом, лучшего места для делового свидания во всей Москве не сыскать.

«Я согласен – ответил Елисеев, решив про себя, что ночной клуб, где собираются наркоманы, не самое плохое место. – Только учти: я буду с охраной. Это рядовая мера безопасности». «Ты мне не доверяешь? – засмеялся Барбер. – Странно». «Доверяю, – соврал Елисеев. – Но охрана – это мое условие. Я же согласился встретиться там, где тебе удобно». На том разговор закончился. Елисеев положил трубку, решив, что связываться с Барбером опасная затея и так будет до тех пор, пока Витю не похоронят. Но игра стоит свеч, и надо быть полным дураком, чтобы отказаться от миллиона долларов, когда этот миллион сам плывет к тебе в руки. Елисеев вызвал в кабинет двух парней из собственной службы безопасности, дежуривших в офисе вечером, еще одного попросил приехать из дома, пообещав хорошо заплатить за сверхурочную работу.

Эти парни, последние, кого он не уволил из секьюрити, мало что умели, ни опыта боевых действий, ни достойной практики, но при них лицензии на огнестрельное оружие и пушки. Этого достаточно, чтобы Барбер, если он действительно придет, в последний момент не заупрямился, не передумал. Кроме того, охранники останутся с хозяином до тех пор, пока он не сядет в берлинский поезд. Потому что Мальгин гуляет на свободе и этот тип куда опаснее Барбера. Но Мальгин опоздал, он мог наделать много гадостей, но не хватило времени. Так или иначе, эта проблема в прошлом. Она решилась сама собой, когда Елисеев получил разрешение на выезд из страны. За бугром Мальгин не страшен.

* * *

Русоволосый моложавый мужчина в темно сером костюме с портфелем остановился у столика, наклонившись, спросил, не занят ли второй стул.

– Занят, занят, – раздраженно поморщился Елисеев.

Но мужчина ухом не повел, уже уселся на место, поставив портфель себе на колени. Елисеев отложил меню, прищурившись, посмотрел на незнакомца, готовясь наговорить грубостей. Но в последнюю секунду осекся.

– Витя, это вы? То есть это ты?

– Это я, – кивнул Барбер. – Нравится?

– Да как сказать, – Елисеев, махнув ладонью, сделал знак охране, мол, все в порядке. – Я не был готов к тому… К тому, что ты так радикально изменишься. Пожалуй, и не поверил, что это действительно ты. Если бы не голос. Да, голос… Его пластические хирурги менять, кажется, еще не научились. Не ожидал.

В этот момент кайфовый официант подвалил к столику, раскрыл блокнот, готовый принять заказ.

– Мы еще не выбрали, – сказал Барбер. – Впрочем, постой, братец. В вашем заведении готовят пиццу? Тогда принеси нам две порции, бутылку «кьянти» на запивку. И жди дальнейших распоряжений.

Официант сурово мотнул головой и отправился на кухню. Барбер поставил портфель под стол.