Питер да Москва - кровная вражда - Евгений Сухов

– Разумеется, Яков Степанович, – качнул головой Орлов.

Сбоку от испытуемого расположился Хруль. Он любил наблюдать за реакцией бойцов и изучал всякое движение мускулов на их лицах.

– Начнем, – Баринов включил тумблер.

Стрелка на датчике слегка отклонилась, давая понять, что прибор готов к работе.

– Ты доволен службой?

– Да.

Стрелка чуть дрогнула. Это свидетельствовало, что Паша не врет.

– Ты сегодня завтракал?

– Да.

Паша покосился на Баринова: чего это, мол, начальник, за вопросы?

– Имеешь ли ты контакты с ФСБ?

– Нет! – незамедлительно прозвучал ответ.

В его взгляде совершенно ничего не читалось. На лице не дрогнул ни один мускул, зрачки оставались спокойными. А вот стрелка скользнула, указав некоторую степень беспокойства.

Баринов догадался, что угодил в цель. Стараясь не выдать своего интереса, все таким же бесцветным голосом он продолжал:

– Ты вчера имел женщину?

– Нет, – без малейшего колебания отвечал Павел и откинулся слегка назад, приняв самую непринужденную позу. Яков Степанович выждал паузу, но, похоже, затянувшееся молчание парня не беспокоило вовсе; от вынужденного безделья он даже слегка закачал ногой. А может быть, от излишнего волнения?

Наконец Баринов проговорил:

– Имеешь ли ты неформальный контакт с Андреем Антоновичем Гавриловым?

Павел протестующе изогнул брови:

– Позвольте, Яков Сте…

– Отвечать только «да» или «нет»! – рассерженно оборвал Баринов.

– Разумеется нет! Черт возьми! – раздраженно отозвался Павел.

Стрелка перепуганно заметалась, отмечая явную ложь.

– Предположим, если бы Гаврилов предложил тебе стать негласным информатором – ты бы согласился?

– Товарищ полковник…

– Повторяю, это всего лишь тест! Меня интересуют простые ответы: «да» или «нет».

– Нет!

Баринова немного позабавила реакция прибора – стрелка зашкалила за красный рубеж. Скорее всего, Паша уже перестал себя контролировать. Но звоночек еще не прозвенел.

– Ты записываешь свои разговоры с сотрудниками?

– Нет, – нервно проговорил Паша. – Послушайте, товарищ полковник, вы задаете странные вопросы…

– Паша, это плановый тест. Теперь слушай мой следующий вопрос: ты записал разговор с Козыревым?

– Нет! – с трудом скрывая злость, произнес Паша.

Неожиданно аппарат издал мелодичную трель. Баринов чуть не подскочил на своем стуле. Ну дела! Он задал этот вопрос без всякой задней мысли – ведь он знал, что тайную запись вел как раз Козырев. Но, выходит, тот самый разговор и Паша параллельно записывал! Занятно! Этого он никак не ожидал. «Детектор лжи» сделал важное открытие. Ну что ж, теперь все ясно. Звонок прозвенел…

Прозвеневший звонок был сигналом для Хруля – он поднялся и удалился в соседнюю комнату. Оттуда он вышел в сопровождении Козырева. Орлов не видел вошедших – он терпеливо дожидался следующих вопросов. Его лицо внешне оставалось по-прежнему безмятежным, и только пальцы правой руки, время от времени сжимавшиеся в кулак, красноречиво свидетельствовали о том, с каким трудом ему дается напускное спокойствие.

– В общем-то, это и все, – наконец проговорил Баринов. – Это в суде результаты теста на «детекторе лжи» не учитываются в качестве доказательств. А мы, слава богу, люди простые и без предрассудков.

Павел, почуяв неладное, стал приподниматься. Под левой рукой, в кожаной плетеной кобуре, прятался обыкновенный «макаров». Ручка торчала наружу. Требовалась лишь секунда, чтобы вырвать его из удобной кожаной кобуры. Как бы нечаянно правая рука Павла Орлова слегка приподнялась – вполне удобная позиция, чтобы в следующее мгновение распахнуть полы куртки.

Яков Степанович отступил назад. И в то же мгновение мускулистую шею Павла захлестнул тонкий шелковый шнурок. Орлов захрипел, попытался руками освободиться от удавки, но шнур упрямо продолжал сдавливать горло.

– Дай ему, чтобы не рыпался! – коротко распорядился Баринов.

Хруль резко ткнул Павла двумя пальцами в солнечное сплетение. Тот охнул, переломился и еще через несколько секунд рухнул на пол с выпученными глазами и раскрытым ртом. Баринов с усмешкой взглянул на Козырева, неторопливо наматывающего на ладонь шнурок, и поинтересовался:

– Не жалко было приятеля-то душить?

Козырев снял с пальцев шнур, убрал в маленький полиэтиленовый пакетик и изрек будничным голосом:

– А чего жалеть-то? Работа такая. А потом, если говорить откровенно, я не думаю, что меня Пашка пожалел бы, окажись я на его месте. – Козырев аккуратно положил пакетик с удавкой во внутренний карман пиджака и добавил: – Что делать! Такая вот у нас жизнь паскудная!