Стилист для снежного человека - Дарья Донцова

Константина выпустили, он приехал к нам в гости, и мы целыйвечер прорыдали, вспоминая Милу. Нина Алексеевна, узнав правду о кончинедочери, заболела и оказалась в клинике. Зять не бросил тещу в беде, он ни разуне напомнил ей о том, как она, воспользовавшись его арестом, выгнала вон ЕленуМарковну. Константин оплатил все расходы, и Нина Алексеевна вернулась здоровойдомой, в ту самую квартиру, к зятю и его матери. Живут они по-прежнему вместе.Косте, конечно, приходится нелегко, иногда старухи доводят его почти дообморока, но деваться бедняге некуда, с родной мамой развестись нельзя, а оченьпожилую тещу Костя жалеет.

– У каждого свой крест, – иногда вздыхает он, – в принципе,с бабками управляться не сложно, главное, каждой из них потихонечку шепнуть,так, чтобы не слышала другая: «Мама, вы в доме главная, ваши ценные советы иуказания для меня основные».

С Владленом Богоявленским я более никогда не разговаривала,сборников его стихов в продаже не видела и о судьбе поэта ничего не знаю. С ОлегомРемизовым тоже не встречаюсь, хоть и живу от него в двух шагах. Фильмы НикитыВолка часто показывают по телевизору, кстати, ленты с участием Милы тожепостоянно мелькают на экране.

Артур Пищиков по-прежнему работает в «Трепе», но мне все жеудалось убедить парня пойти учиться на журфак, на платное отделение. Не стануобъяснять вам, кто оплатил курс наук, в конце концов, это не так интересно,важно другое, Артур с запозданием взрослеет и потихоньку теряет злобностьголодного волчонка. Он неплохой парень и имеет все шансы стать нормальным,думающим, профессиональным репортером.

В Ложкине особых изменений не произошло. Машка, Аркадий,Зайка и Александр Михайлович занимаются своими делами. Женя в конце концовпереехал в новую квартиру, но все равно почти каждый день заявляется к нам иучит Ирку искусству обольщения, домработница со стилистом ведут настоящую охотуна садовника, загоняют постепенно Ивана в такой угол, откуда он сумеет выбратьсялишь с обручальным кольцом на пальце. К слову сказать, Ира резко похорошела, ееволосы теперь блестят, кожа сияет румянцем. Может, дело во всяких масках икремах серии «Сто рецептов красоты», которые ей приносит Света?

Кстати, о Светке, прочитав статью о перстне, подругазалилась слезами.

– Что случилось? – насторожилась я.

– Вот, – воскликнула Светка, – все что угодно раскрытьмогут, а мою машину не нашли, и ноутбук тоже! Бедная я, несчастная, хоть бы ктопомог! Ты не захотела, в милиции меня отшили…

Причитая и хлюпая носом, Светка пошла в ванную. Я проводилаее взглядом, потом взяла трубку и позвонила Селиванову.

– Да, – бодро отозвался Светкин обожатель.

– Верни машину и ноутбук, – рявкнула я.

– Знаешь, – зачастил Пашка, – я их уже почти нашел, ещенеделька и…

– Хватит врать, – перебила я Селиванова, – очень хорошознаю, что тачку и компьютер украл ты. Ловко придумал! Знал ведь, что милиция незахочет связываться с гиблым делом, вот и составил шикарный план: угнал«Жигули» и пообещал найти их. Небось у тебя на даче, в гараже стоят. Думаешь,Светка проникнется благодарностью и выйдет за того, кто вернет ей украденное,замуж?

– Дашка! – взвыл Селиванов. – Умоляю! Молчи! Она должнапонять – я лучший друг!

– Я буду нема, как кастрюля, – усмехнулась я, – но лучшепрямо сейчас объяви о находке, Светка в ванной рыдает, ей еще неделю невыдержать.

– Ага, – крикнул Пашка, – йес!

Самое интересное, что эта дурацкая затея имела полнейшийуспех. Получив назад ноутбук со своими драгоценными записями, Светланабросилась Пашке на шею и весной будет сыграна свадьба. Я никому не рассказала освоих догадках, в конце концов Пашка всегда казался мне самым лучшим кандидатомв Светкины мужья.

Впрочем, промолчала я и еще об одной ситуации. В мае Зайкепришла в голову идея: сделать в доме очередной небольшой ремонт. На сей раз ейразонравилась плитка, лежащая в холле, у входной двери. Если на Ольгу нападаетраж, возражать ей бесполезно, спорить с Заюшкой опасно для здоровья, поэтомуостается лишь терпеть неудобства и утешать себя тем, что плитка – это невнутренняя лестница, не стены, не потолок, не паркет…

Через два дня после начала работ ко мне, спокойно гулявшейво дворе с собаками, подошел рабочий.

– Слышь, хозяйка, – с легким акцентом сказал он, – старыйпол сняли, плинтуса оторвали и в щелке кольцо нашли!

– Да ну? – удивилась я. – Какое? Вроде никто ничего нетерял.

– Дорогое, наверное, – покачал головой строитель, – смотри.

Грязные пальцы разжались, я невольно вскрикнула. Напоцарапанной ладони гастарбайтера лежал перстень со светло-зеленым камнем,точь-в-точь такой, какой получил следователь.

– Это оно, – прошептала я, мигом поняв ситуацию. Значит, вовремя драки Мила уколола себя, потом уронила с пальца кольцо, а то попало вщель.

– Нам чужого не надо, – спокойно сказал строитель, – грехворовать. Возьмите, видать, не копеечное.

– Нет, нет, – быстро забормотала я, – вернее, да, да,давайте. Только очень прошу вас, не рассказывайте никому о находке, ладно? А томеня за неаккуратность ругать станут. Вот, сто долларов.

Рабочий кивнул и спрятал бумажку.

– Забыл уже.

– А ваши коллеги?

– Они по-русски не могут, – усмехнулся работяга, – я запереводчика.

Я сбегала в гараж, взяла толстые брезентовые рукавицы илопату, через некоторое время перстень был зарыт в лесу, довольно далеко отпоселка. Я не поленилась отъехать от Ложкина с десяток километров, нашлаукромное место и похоронила изумруд.

Не успела я прийти в себя, как случился новый стресс. Всередине июня, сразу после моего дня рождения, ночью, раздался звонок потелефону, тихий, какой-то странный, то ли мужской, то ли женский голос сказал:

– Подмосковье. Деревня Репино, кладбище, могила номер двестисемьдесят восемь. Съезди, он просил.

– Вы кто? – удивилась я. – И с какой стати мне катить напогост?

– Он просил, – повторил некто и отсоединился.

Крайне заинтригованная, я открыла атлас, обнаружила нужныйнаселенный пункт и утром отправилась в дорогу.

Указанное захоронение оказалось новым и мало чемотличающимся от остальных деревенских погребений: простая железная оградка,деревянная скамеечка и самый обычный крест с железной табличкой: «СергеевСергей Сергеевич. Спи спокойно, дорогой друг».