Чеченская марионетка, или Продажные твари - Полина Дашкова

Хозяйка с рассеянным видом присела на лавку у стола.

— А Соломина Юрия видела? — небрежно спросила она.

Маша молча кивнула.

— Ну и как?

— Замечательно.

— А жена у него какая?

— Жену не видела.

— А любовница есть, не знаешь?

— Понятия не имею.

— А этого, как его? Ну, Штирлица видела?

— Не помню.

— Как не помнишь?! — возмутилась хозяйка. — Как это можно непомнить?! Он старый уже стал, Штирлиц-то… А какой был мужчина! Слушай, а вотскажи, чтоб в фильме сняться, надо с режиссером переспать?

— Галина Ивановна, — терпеливо стала объяснять Маша,отставляя чашку и закуривая, — я закончила второй курс. Про фильмы пока ничегоне знаю. Но думаю, спать с режиссером вовсе не обязательно.

— Ничего ты не знаешь, не помнишь, — разочарованно фыркнулахозяйка, — даже сериалы не смотришь. Вот там актеры, там игра! Ты «ПростоМарию» смотрела? Нет. А я — все серии. Вот объясни мне, почему наши так немогут? Попробовали снять эти, как их? «Петербургские тайны». Ох, и скукота!Лучше бы не показывали, постыдились. Поучились бы у бразильцев!

— Кому что нравится… — пожала плечами Маша.

— Слушай, а у вас там, в театральном училище, все такиетощие, как ты?

— Нет, не все. Разные есть.

— Актриса должна быть в теле, — авторитетно заявила хозяйка,— что это за женщина — ни спереди ничего, ни сзади, ни по бокам?

Маша встала и отправилась к раковине мыть чашку и джезву.

— Ты гущу-то кофейную в раковину не лей, засор будет! —спохватилась хозяйка. — Вон в цветы выливай!

Терпеть осталось пять часов. Всего пять часов.

Санин поезд прибывает в двадцать сорок, а сейчас три. «И чтоя на Саню злюсь? — подумала Маша. — Он приедет, и все сразу станет хорошо. Всамом деле, почему он должен ради меня отказываться от роли красавца вампира?Он ведь только уговаривал меня ехать в одиночестве и ждать здесь, а вовсе незаставлял. Он тоже ездил на юг в последний раз только в детстве, с родителями.Откуда ему знать, каково мне здесь одной?»

Запершись у себя в комнате. Маша решила скоротать времябалетными упражнениями. Спинки кровати были металлические, никелированные. Онаприспособилась одну из них использовать как балетный станок. Ничто так неуспокаивало, как занятия у станка.

Взявшись за холодную перекладину. Маша стала командоватьсебе шепотом:

— Плие! Анкор плие! Гран батман!

Прозанимавшись больше часа, Маша улеглась на кровать скнигой воспоминаний Алисы Коонен.

Наконец стрелки наручных часиков показали половину восьмого.Маша умылась, причесалась и отправилась на вокзал. Поезд прибыл точно порасписанию, в двадцать сорок. Она стояла у девятого вагона. Начали выходитьпассажиры. Прошло двадцать минут. Почти все вышли. Сани не было.

«Вот ты и накаркала себе! — зло усмехнулась Маша. — Вот тебеи убежавший кофе!»

Она подошла к проводнице.

— Скажите, пожалуйста, в вагоне кто-нибудь еще остался?

— У меня никого, — пожала плечами проводница.

«Может, я перепутала вагон? Или Саня что-нибудь перепутал?»

Она обошла платформу. «Если он ехал в другом вагоне, тостоит сейчас и ждет…» Но Сани нигде не было видно.

Маша посидела на лавочке, выкурила сигарету, уговорила себяпока не волноваться и отправилась на переговорный пункт.

Опять проваливались жетоны и обрывалась связь. Но Машарешила не уходить, пока не дозвонится. Но вот послышались далекие дребезжащиегудки. Трубку взяла Санина мама.

— Машенька, здравствуй! Тебя очень плохо слышно. Санюпозавчера забрали в больницу с острым аппендицитом. Он просил выслать тебеденьги телеграфом до востребования. Он очень волновался, что не сумеетприехать. Я тебе сегодня утром отправила четыреста тысяч на обратную дорогу.

— Спасибо, Нина Владимировна, — упавшим голосом произнеслаМаша, — только родителям моим ничего не говорите. Передайте Сане, пусть небеспокоится, выздоравливает. Я приеду, деньги верну.

Связь оборвалась. Перезванивать Маша не стала.