Чеченская марионетка, или Продажные твари - Полина Дашкова

Спасти девочку могло только чудо. Полковник знал: реакция уАхмеджанова молниеносная, стоит кому-нибудь шевельнуться — и лезвие полоснет погорлу.

— Глеб Евгеньевич, что делать? Уйдет! — отчаянно, однимигубами прошептал старлей Коля Клементьев.

Ахмеджанов между тем сделал осторожный шаг к зарослямежевики, держа перед собой Машу, и опять прохрипел:

— Стоять! Я убью ее! Не двигаться никому! И тут раздалсятихий спокойный голос Маши.

— Скорость, — произнесла она.

От неожиданности Ахмеджанов замер. Он уже не воспринимал еекак нечто живое, способное выговаривать слова. Она была для него уже мертва.

— Товарищ полковник, у нее крыша, что ли, поехала? —растерянно спросил младший лейтенант Игорь Захарченко, стоявший справа отКонстантинова.

— Фильм «Скорость», — умоляюще говорила Маша, — нувспоминайте, пожалуйста, вспоминайте!

Константинову на секунду показалось, что девочкадействительно бредит. В такой ситуации и здоровый мужик может свихнуться.

— Что ты бормочешь, сука? — спросил Ахмеджанов, сделав ещеодин шаг назад, к кустам.

— Первые кадры. Самое начало. Еще до автобуса. Викторина, —Маша говорила быстро, голос ее становился все уверенней.

«Нет, она не бредит!» — понял полковник.

— Shoot the hostage! — громко сказала Маша. Ни Константинов,ни старший, ни младший лейтенант в переводе не нуждались. «Подстрелитезаложника!» — подсказала им Маша по-английски. Она рассчитала правильно. Кто-тоиз троих наверняка смотрел нашумевший боевик. И должны хоть немного пониматьпо-английски. Просто обязаны. А чеченец — нет. Он не поймет ее, будетвслушиваться в незнакомые слова, на секунду потеряет бдительность, а главное, уних появится шанс — неожиданность…

Первым среагировал Игорь Захарченко. Он вспомнил: террористдержал полицейского одной рукой, а в другой у него находился пульт взрывногоустройства. И заложник-полицейский сказал своему напарнику именно эту фразу.Тот стрельнул в ногу, в мягкие ткани бедра. Но у девчонки ноги такие худые,широкие шорты кончаются чуть выше колена. Куда же стрелять?

За долю секунды до того, как Ахмеджанов, державший передсобой Машу, намеревался скрыться в зарослях ежевики, младший лейтенант ИгорьЗахарченко успел пальнуть из пистолета в широкий раструб шортов-бермудов.

Дернувшись, Маша сильно заехала Ахмеджанову головой по носу.От неожиданности хватка чеченца ослабла, Маша успела скользнуть вниз. Лезвиесодрало кожу на шее и под подбородком, но ей показалось, будто оно вошлоглубоко в горло. Падая на мокрую траву, чувствуя, как горячая липкая кровьтечет за ворот майки, она подумала, что умирает.

— Игорь! Свяжись с капитаном! Вызывай ребят! Посмотри, что сней, — прокричал Константинов, бросаясь в кусты за скрывшимся Ахмеджановым. —Коля! Ты за мной! Игорь, останешься с ней! — командовал он, стреляя по кустамна бегу.

Где-то вдалеке, как сквозь вату, Маша услышала трескавтоматной очереди. Потом стало тихо.

Игорь Захарченко, стоя на корточках, одной рукой держалпереговорное устройство, другой перевернул на спину неподвижно лежавшуюдевчонку. Разговаривая со своим командиром, он думал о том, как хорошо, что неему придется сообщать родителям этой Кузьминой Марии о смерти ихдевятнадцатилетней дочери. Это самое страшное — сообщать родителям, что ихребенок погиб. Еще он размышлял об операции, начавшейся так удачно, а теперьпочти проваленной. Ахмеджанов смылся, бегает где-то в горах. Оба заложникапогибли. Конечно, базу они обнаружили и разгромили, кучу духов перестреляли,некоторых удалось взять живыми. А оружия обнаружили столько, что на всю Чечнюхватило бы и еще на многое другое.