В когтях у сказки - Дарья Донцова

Когда врач, убедившись в том, что моей жизни ничего не угрожает, ушла, я посидела некоторое время в номере. А потом опять спустилась в парк, подошла к скамейке и призадумалась.

Вчера около одиннадцати вечера Светлана Иосифовна была жива-здорова! Она беседовала с Юрой Завьяловым, от которого убежала Лена Фокина. До того, как юноша, не зная о смерти матери девочки, произнес фразу: «Случится беда, ну умрет кто-нибудь из близких, вот тогда и поймешь…», ребята ели чипсы. Если правильно помню, их купил Юра. Светлана Иосифовна попросила угостить ее этой отнюдь не полезной едой. Юрий отдал ей пакет. Как развивались события дальше, я не знаю, потому что ушла спать. Но давайте просто порассуждаем.

Итак, время позднее, местное кафе закрыто. Светлана Иосифовна шла из интерната к административному зданию, где, как она сказала Юре, оставила свой велосипед, потому что Лаврова запрещает персоналу отеля и педагогам Дома здоровья кататься по территории. Железного коня надо оставить на парковке и дальше топать на своих двоих, причем в обход парка, прилегающего к отелю.

Я посмотрела за скамейку, потом ее сфотографировала и отправила снимок Степану вместе с сообщением. Через пять минут раздался звонок.

– Привет, это Федор Еремин, – сказал незнакомый голос. – Степа передал мне ваш снимок. Отвечаю на вопрос. Не видел, как лежала женщина, но если вы правильно описали положение тела, то по тому, как была вывернута левая рука, можно предположить, что пострадавшая до контакта с землей стояла.

– Ну да, – согласилась я, – чтобы упасть, надо до этого быть на ногах.

– Наверное, я покажусь вам занудой, – хмыкнул Еремин, – но уж поверьте: шлепнуться можно и из сидячего положения, и находясь на коленях, на корточках.

– Простите, – смутилась я, – о такой возможности я не подумала.

– В вашем случае женщина стояла лицом к кустам, держалась за спинку скамейки, потеряла сознание и рухнула с высоты собственного роста, – как ни в чем не бывало продолжал Федор. – Но это лишь предположение. Повторяю: я не видел, в каком положении находилось тело, опираюсь на ваше описание места происшествия. Люди же часто видят то, чего нет, и не видят того, что есть.

– Если у человека аллергия на арахис, а он полакомился орехами, как скоро наступит отек Квинке? – задала я следующий вопрос.

– Это зависит от множества факторов: состояния здоровья покойного, его возраста, веса, количества съеденного, индивидуальной реакции организма, – перечислил Федор. – Некоторые реагируют бурно, у других вялотекущий процесс. Обычно тяжелые аллергики носят с собой шприц с лекарством, и многие, когда им становится плохо, успевают сделать себе инъекцию. Нет однозначного ответа на ваш вопрос.

– Понятно. Спасибо, – поблагодарила я.

– Хорошего вам дня, – пожелал Еремин.

Я опять уставилась на кусты. Значит, Светлана полакомилась чипсами и встала со скамейки. Вероятно, она собралась идти на парковку к велосипеду, но ей внезапно стало плохо, и бедняга упала. К чему все эти рассуждения? А к тому, что Наумова умерла, съев то, чем ее угостил Юрий, – арахис, похоже, был в чипсах.

Теперь следующий вопрос: где пустой пакет? Хорошо помню, как перегнулась через перила, чтобы посмотреть, кто болтает под балконом, и увидела сверху двух молодых людей, сидевших на скамейке, на столе перед ними лежал ярко-красный кулек, блестевший в свете фонаря. Потом я отправилась спать, Юра ушел в интернат, а Светлана Иосифовна сказала, что доест чипсы. И вскоре ей стало плохо. Так куда делась пустая упаковка? Урны рядом нет, возле тела ничего подобного не было, на столешнице утром тоже. Тело обнаружила Галина, она и закричала, разбудив меня. Сомнительно, что горничная сначала убрала пакет, а потом впала в истерику. Садовница и Лаврова пришли после меня, пьяница принесла секатор, по приказу хозяйки обрезала обломанные ветки куста, на которые упала Светлана Иосифовна, и запихивала их в мешок. Может, кулек унесло ветром?

Я начала осматриваться. Лавочка и стол находятся в окружении растений. Понятия не имею, как называются эти невысокие, доходящие до пояса, кусты, постриженные в виде шаров. Их стволы и ветки покрыты мелкими колючками. Что там белеет посередине? Окурок! Юра баловался сигаретой, а когда его увидела учительница, он ничтоже сумняшеся швырнул «бычок» в куст, а тот застрял в шипах. Значит, сдуй ветер со стола пустой пакет, он бы точно был где-то здесь, рядом.

– Виола Ленинидовна! – окликнул меня женский голос.

Обернувшись, я увидела Галину.

– Убрала ваш номер лучше некуда, – зачастила горничная, – отдраила каждый сантиметр, отполировала, начистила.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Скажите, перед тем как увидеть упавшую Светлану Иосифовну, вы убирали территорию?

– Конечно, нет, – удивилась Галя, – мое дело номера. Обязательно куплю вам новую косметику и духи.

– Хорошо, – кивнула я.

На лице матери больной девочки появилось выражение откровенного недоумения.

– Вы согласны, чтобы я приобрела вам вещи взамен разбитых?

– Если вам от этого будет спокойнее, то пожалуйста.

– Но у меня совсем нет денег, – всхлипнула Галя, – ни копеечки.

– Значит, не покупайте, – снова согласилась я.

– Вам все равно?

– Думаю, надо забыть о том, что случилось, – сказала я и пошла в сторону моря.

– Стойте! – крикнула Галина.

Я притормозила и обернулась.

– Слушаю.

– В Интернете пишут, что вы очень богатая и добрая, – зашептала горничная, – а моя Варечка не ходит, еле-еле стоит. Окажите милосердную помощь инвалиду, дайте нам на лекарства, сколько не жалко. Я вынуждена покупать препараты из Европы, они с каждым днем дорожают.

Во мне боролись жалость и нежелание давать противной Галине даже копейку. Моя жадность имеет разумные пределы, я готова поделиться деньгами с теми, кто болен или попал в тяжелое положение. Я не сразу стала успешной писательницей, в моей биографии были нищие годы, когда приходилось мыть полы в разных местах. Хорошо помню, какое отчаяние охватывало меня при виде совершенно пустого кошелька. Я согласна с утверждением, что счастье за золотые монеты не купишь, но деньги помогают решить многие проблемы. Давайте перестанем лукавить: жизнь богача, пусть и не особенно счастливого, гораздо комфортнее существования бедняка. Рыдать над изменой мужа приятнее в уютной гостиной, зная, что тебя ждет чай с пирожными, лить же слезы, узнав, что супруг сходил налево, на кухне коммуналки под сочувствующими взглядами восемнадцати соседок, когда ты не можешь себе позволить в утешенье даже пакет дешевых мармеладок, совсем уж горько. Жизненные неприятности легче переносятся с бриллиантовым колье на шее.