В когтях у сказки - Дарья Донцова

Спустя четыре месяца мы со Степаном сидели на скамеечке в холле крупного торгового центра.

– Почему женщина непременно должна примерить все платья в магазине? – недоумевал приятель. – Даже те, которые она точно покупать не собирается.

– Я не могу, как ты, войти в бутик, схватить первую попавшуюся под руку рубашку и уйти, – сказала я. И добавила: – Надо же удовольствие получить.

Дмитриев воздел руки к потолку.

– Вот она, загадочная женская душа! Мне никогда не понять, почему примерка в душной кабинке шмотки, которая, скорее всего, не подойдет, является приятным занятием.

– Смотри, – остановила я Степана, – у магазина с ювелирными изделиями стоит Марина Лаврова.

– Точно, – кивнул Степан. – Надо же, выскочила из воды, не замочив пяток. Господин Фафайкин испугался вселенского скандала, нанял армию лучших адвокатов. Кстати, Лаврова рассказала следователю иную историю, чем нам в кафе.

– Да уж, – вздохнула я. – По новой версии, она вовсе не кидала во Владимира камень. Они просто разговаривали у озерца с грязью и – вдруг! – откуда ни возьмись прилетел булыжник, который попал Неумывайкину в голову. Кто его кинул? Лаврова не видела. Математик упал в грязь, Марина попыталась его спасти, но не смогла и убежала. Почему она не сообщила о случившемся в полицию? У нее был шок. Или стресс. Интересно, сколько милейший Фафайкин раздал денег, чтобы этот охотничий рассказ посчитали правдой?

– Точно не знаю, но, думаю, немало, – хмыкнул Степан. – Но теперь Лавровой надо быть осторожней. Вчера «Желтуха» сообщила, что они с Фафайкиным разводятся. И если она еще раз увидит, как в кого-то откуда-то камень летит, помочь Марине будет некому. Смерть Фирсовой и Бунтова следствие все же сочло результатом несчастного случая. То, что Лаврова призналась при нас в кафе в убийстве, роли не играет. Это же была просто болтовня без протокола, Марина живо открестилась от всех своих слов. Адвокаты велели ей молчать, говорили за нее сами. Итог их работы: Неумывайкин погиб вследствие хулиганских действий неустановленного лица. Фирсова скончалась, увидев какое-то кино, Бунтов пал жертвой того, кто на производстве картриджей перепутал их, положил цитрусовый не в ту коробку. И к Галине нет претензий. О ней вообще на следствии речи не было. Родная дочь Ларкиных и «инвалид» Варя испарились без следа.

– Собственно, понятно почему, – сказала я. – Стоит намекнуть на историю с пожаром, как сразу станет ясно: Фирсова и Бунтов отнюдь не случайно ушли на тот свет. Мне все же интересно, в какую сумму вылились расходы Фафайкина. Адвокаты получают огромные гонорары, следователи тоже не задарма сплясали под дудку олигарха.

– Можешь спросить у Виктора, – предложил Степан, – ему первому Фафайкин деньги посулил. Но Витя его послал куда подальше, и через день его уволили по жалобе задержанного. Якобы Могутин зуб ему на допросе выбил. Теперь Виктор у нас работает. Навряд ли он тебе сумму назовет, не станет откровенничать. Думаю, больше олигарх бывшей супруге помогать не станет, она теперь не сможет кого-то убивать безнаказанно.

Я сказала:

– Продав в Тамбовске имение со всеми постройками, Лаврова сама себе поможет. А Юра наконец-то перестанет находиться в когтях у сказки.

– Где? – изумился Степан. – В чьих когтях?

– Анна Семеновна, когда воспитанники ей на что-то жаловались, частенько отвечала: «Да вы в Доме здоровья просто в гостях у сказки!» Юра же переиначил ее фразу, он говорил: «Я здесь в когтях у сказки, ни вырваться из них, ни удрать, ни уехать». Теперь когти разжались. Думаю, как только Юра получит аттестат, он и Лаврова уедут из России. И, судя по тому, что Марина сейчас что-то выбирает в ювелирном магазине, с финансами у нее полный порядок. Ты в курсе, что новой владелицей имения стала моя подруга Эвелина Самойлова, которая и втянула меня в историю с написанием любовного романа, и она не хочет ничего менять? Отель продолжит работать, Дом здоровья тоже.

Степан развел руками.

– Ну, флаг ей в руки. Однако даме придется нанимать массу новых сотрудников. Анна Семеновна и почти все педагоги, узнав, что Фокина черпала сведения из соцсетей, тут же закрыли все свои аккаунты и уволились. Под следствием остался один Роман. Но судя по тому, что бармен ни слова не обронил про Марину и Юру и про то, о чем услышал, когда мы беседовали в кафе, и что его защищает очень пронырливый адвокат, можно сделать вывод: Фафайкин все предусмотрел.

– Да уж, олигарху явно не нужен громкий скандал, – протянула я, – в особенности сейчас, когда он собрался жениться на единственной дочери очень крупного политика. Узнав правду про историю с Мариной, потенциальный тесть может запретить дочери идти под венец с Фафайкиным, чье имя замарано в криминале. Лаврова-то на момент происходившего числилась супругой денежного мешка. В общем, с Мариной все ясно. Но у меня остался вопрос. Все-таки почему Фирсова, получив письмо медсестры, не побежала в милицию, а понеслась требовать своего ребенка прямиком к Ларкиным? Согласись, это странно.

– Точный ответ на этот вопрос мы никогда не узнаем, – поморщился Степан, – его знала только Карелия Мироновна, а у нее уже не спросишь. Могу лишь предположить. Допустим, Фирсова после прочтения послания Волоковой испытала шок и действовала в состоянии аффекта. Что ж, на пике стресса люди и не такие глупости творят. Второй вариант: она понимала шаткость своего положения – ребенок оформлен на Ларкину, та по закону ему мать, анализ крови у младенца без согласия Вероники Петровны не возьмут, а она не разрешит. Значит, будет суд, дело затянется на несколько лет, малыш подрастет, станет звать Ларкиных мамой и папой. Если Карелии и удастся отобрать его, что не гарантировано, ребенку будет нанесена моральная травма. Вот она и решила действовать самостоятельно. Не самый умный ход, но сделай скидку на необычность ситуации и поймешь Карелию. Возможно, Фирсова через пару дней пришла бы в себя и обратилась в милицию, но к ней неожиданно приехала Галя с предложением купить братика. Сумма, которую она назначила за малыша, казалась девочке невероятно огромной, но для успешной бизнес-леди отнюдь не являлась чем-то запредельным. Карелия решила, что лучше отдать деньги и получить младенца, сохранив нервы сына и свои собственные. В общем, поведение Фирсовой мне более или менее понятно. А вот куда делся пакет из-под чипсов? Я имею в виду тот, из которого полакомилась Светлана Иосифовна.

– Понятия не имею, – вздохнула я. – Обшарила тогда все кусты – его нигде не было. Единственное, что приходит в голову: Лаврова велела садовнице обрезать ветки, которые, падая, сломала учительница, и та, собирая мусор в мешок, запихнула туда же и пакет.

Я замолчала, Дмитриев тоже ничего не говорил. К скамейке, которая стояла невдалеке от лавочки, где сидели мы со Степаном, подошла пара.