Труп на английской лужайке - Юлия Алейникова

Юля сидела на саркофаге, свесив ноги и размышляя о своем нынешнем положении. С момента побега прошло часов восемь. Масштабные поиски давно уже прекратились. Юля это знала потому, что время от времени тихо подкрадывалась к дверям и, приоткрыв маленькую щелочку, выглядывала наружу. А час назад даже рискнула выглянуть в парк из-за колоннады. Тишина. Только белки по елках шуршат, да птицы поют на разные голоса.

Теперь Юля уже порядком успокоилась и перестала трястись, как осиновый лист, каждую секунду ожидая нападения покойников. Да и полиция ее пугала меньше.

В склепе было тихо, душно и просторно. Посреди невысокого просторного зала на каменных постаментах стояли пять самых древних гробов. Точнее, каменных саркофагов. Остальные покоились в погребальных камерах, закрытые именными табличками. Имена, даты.

Едва проникнув сюда, жертва полицейского произвола пугливо жалась к дверям, боясь ступить лишний шаг в это царство смерти и покоя. Но время шло. Стоять было тяжело. Сидеть на сумке холодно.

Постепенно Юля освоилась, и поскольку ничего страшного не происходило, осмелилась спуститься вниз, освещая себе путь вновь включенным мобильником. Внизу присесть тоже было не на что. Но зато стены напротив пяти гробниц украшали древние стяги с гербами Апон-Тайнов. Чувствуя себя варваром, уничтожающим бесценные сокровища, Юля аккуратно сдернула со стены несколько прямоугольных полотнищ и, бережно сложив их, подстелила себе под зад. Сидеть на знаменах было гораздо комфортнее. Но тут случилась новая напасть. Держать мобильник все время включенным, вернее, вмонтированный в него фонарь, было расточительством, поэтому Юля сидела в темноте. Мысли в голове бродили самые непредсказуемые, бродили-бродили и добрели до воспоминаний о приключениях Индианы Джонса. Память заботливо представила яркие красочные картины скитаний мистера Джонса по склепам и гробницам. Крысы, пауки, змеи, богомолы, сороконожки. Что еще извращенная фантазия режиссера подкидывала под ноги отчаянному археологу?

Юля тут же зачесалась и заерзала. Фонарик был немедленно включен, но это не помогло. Начались слуховые галлюцинации. Теперь Юле в каждом углу мерещились треск, шорохи, тихие пощелкивания и хруст. Мало ей было страха перед полицией, тюрьмой и покойниками. Теперь еще энтомофобии не хватало.

Сначала она просто встала, нервно освещая все углы по очереди. Потом начала неуверенно перетаптываться. Телефон неумолимо разряжался. Остаться без него было страшно. Покрутившись еще немного, Юля нашла единственно возможный выход. Здраво рассудив, что души покоящихся в усыпальнице Апон-Тайнов давно уже вознеслись на небеса, а их тела обратились в прах, Юля решила, что они несильно обидятся на будущую родственницу, если она со всем подобающим уважением расположится на одном из саркофагов. Выбрав самое старое захоронение, она аккуратно застелила каменное надгробие стягами и, осторожно взгромоздившись на него, подтянула ноги. Фонарик она отважно выключила.

Время шло. Вокруг стояла оглушающая тишина. И Юля не заметила, как уснула. А что, человек – существо живучее, ко всему привыкает.

Сладко выспавшись, она проснулась со светлой головой и ноющей поясницей. Напившись воды из прихваченной из дома бутылки. Василий строго велел пить только свои напитки, из свежевскрытых бутылок, Юля перекусила найденной в сумке шоколадкой. Проверила, что творится в парке, а потом, взобравшись на свой пьедестал, предалась анализу произошедших за день событий.

«Во-первых. Насколько оправданно мое бегство?» – задалась она первым вопросом.

Юля задумалась. Поступок был спонтанный, продиктованный животным страхом. Но вот вопрос, не сбеги она с допроса, где бы сейчас сидела? У себя в комнате или в отдельной камере?

Не исключено. Конечно, Апон-Тайны – это не господа Хантли, засадившие ее дочь Веронику в тюрьму, и так просто ее в обиду бы не дали, но пара дней в заключении вполне могла бы уйти на поиск адвоката и решения всяких юридических закавык.

Не подходит. Значит, поступила правильно. Сейчас Юля на свободе. Она осмотрела каменные, подсвеченные мобильником стены, ну, почти на свободе.

Второй вопрос. Что делать с этой самой свободой дальше?

Первое. Можно попытаться проникнуть в дом, в свою комнату и там спрятаться. Отсидеться сколько надо, пока все не разъяснится. Или же еще лучше спрятаться в самом глухом уголке дворца, куда раз в год прислуга заглядывает, и отсидеться там. Василий будет ей по ночам еду носить. Таинственно и романтично.

Юля представила, как «весело» и «разнообразно» пройдут ближайшие дней десять. Как минимум.

Или же положиться на честность и добросовестность английской полиции и добровольно сдаться, естественно, прибыв в участок под руку с адвокатом.