Вниз по реке к морю - Уолтер Мосли

Я вернулся в офис чуть позже трех пополудни. Хорошее настроение несколько померкло, придавленное воспоминаниями об одиночной камере и размышлениями о возможных последствиях письма Беатрис Саммерс.

Письмо.

Кто вообще нынче пишет письма? Нелинованная бумага была розоватой, чернила – синими. Почерк ровный, без помарок и исправлений. Ни одной ошибки, строчки ровные, параллельные верхней и нижней границам листа.

Все эти детали кое о чем говорили. Это письмо было преисполнено намерения. И не один черновик был написан на других листах, и лишь затем текст был аккуратно перенесен хорошим пером на качественную бумагу, с подложенной снизу разлиновкой, чтобы строчки шли ровно. Вперед, войско Христово!

Благодаря патрульному Генри Торнео у меня был доступ к базе полиции Нью-Йорка. Но никакого Адамо Кортеза там не обнаружилось. А вот в базах частных детективов, за пользование которыми я платил почти по две тысячи долларов в год, нашлась информация, что последние девять лет Беатрис Саммерс проживает в общине Одумвиль недалеко от Сент-Пола.

Вот интересно, что видится бывшей Натали, когда она думает о Боге? Какое божество является ей, и как смотрит Господь на раскаявшуюся грешницу?

Что до меня, то стоило закрыть глаза, как я снова оказывался в тесной камере без света. Где пахло потом и мочой. Где в темноте летали насекомые. Где за дверной решеткой моего узилища беспрерывно стонали и жаловались люди…

Звякнул серебряный колокольчик.

Я открыл глаза. Вид из окна на втором этаже, выходящего на улицу Монтегю, ничуть не изменился. Был ноябрь, но холод еще не вступил в свои права. Ярко светило солнце. На той стороне улицы остановилась женщина и, подняв лицо, посмотрела на меня.

Колокольчик снова зазвонил. Я встряхнулся, отворачиваясь от случайной прохожей, и вышел в приемную, где каждый день после школы дежурила моя дочь.

Входная дверь офиса была, как обычно, заперта. С открытой дверью я не чувствую себя в безопасности.

Глазок электронной камеры, установленной на фасаде, транслировал изображение на маленький монитор на стене. В дверь звонила стройная молодая белая женщина, одетая в сине-белое платье, очень отдаленно напоминавшее деловое. С собой у нее был дипломат из коричневой кожи и тряпичная серая дорожная сумка.

Даже сквозь камеру видно было, что она молода, красива… и убита горем.

– Кто там? – спросил я в динамик.

– Уилла Портман. Это вы детектив Джо Оливер?

Я отворил дверь, и она ахнула, словно произошло что-то невероятное.

– Мы же с вами договаривались на четыре часа? – спросил я.

– Д-да. Просто я пришла немного раньше.

– У меня есть один друг, который утверждает, мол, когда он пришел, тогда и вовремя.

Она улыбнулась и вошла, таща за собой дорожную сумку на колесиках.

– Пожалуйста, проходите сюда, – указал я на дверь кабинета.

– А где Эйжа? – поинтересовалась моя потенциальная клиентка.

– Она же учится в старшей школе. Придет с минуты на минуту.

Уилла окинула меня встревоженным взглядом, но все-таки вошла в кабинет.

Мое рабочее место располагалось в относительно маленьком помещении с высоким потолком, обшитым пластиком, и единственным, зато огромным – от пола до потолка – окном. Стены кирпичные, на полу – темный паркет. Простой деревянный стол без ящиков, но я не храню на рабочем месте ни запасов канцелярии, ни записей; комната, где обосновалась Эйжа, значительно больше – там хранятся и документы, и офисные принадлежности.

– Присаживайтесь, – предложил я девушке, которая явно нервничала.

Она поколебалась немного, но все-таки села на самый краешек одного из четырех деревянных стульев для посетителей, составлявших комплект со столом.

– Необычный у вас офис, – произнесла она, оглядывая комнату.

– Почему вы так нервничаете?

– Э-э… Не знаю. Наверное, то, что я пришла сюда, означает, что я действительно собираюсь это сделать. Знаете, когда вы просто о чем-то думаете, это еще не совсем реально.