Инспектор и бабочка - Виктория Платова

… «Синдбад-Мореход» Субисаррета нашел не сразу: пришлось нарезать пару лишних кругов по площади Эасо, до сих пор казавшейся изученной до последнего дома: небольшой книжный магазин на углу перекрестка с Сан-Роке, бар «Bella Easo», в котором они с Альваро пару раз пили пиво, агентство недвижимости; крошечный рынок, торгующий экологически чистыми продуктами, и овощная лавка рядом с ним. Субисаррета никогда не обращал внимания на название лавки, – теперь же прочел его на желтом тенте: «D. ANDRES». Было ли оно таким всегда – или кто-то, не брезгающий твердокаменными и почти несъедобными печеньками, снова отсылает инспектора к утопленнику Андресу из Брюгге, а следовательно, к Альваро, чей дом находится в трех минутах ходьбы от площади? Лучше об этом не думать, тем более что овощи на лотках – свежие и чистые, вряд ли таким свежим и чистым выглядел Андрес, когда его вынули из воды.

Искомая лавчонка как раз и находилась на полпути между овощным раем и «Bella Easo», хотя Икер мог поклясться, что прежде не видел вывески «Синдбад-Мореход», да еще исполненной арабской вязью. К вязи прилагалась зверская физиономия, больше смахивающая на пиратскую. Очевидно, неизвестный художник именно так и представлял себе легендарного героя восточных сказок.

Прежде чем войти внутрь, Икер несколько секунд изучал витрину, пытаясь сообразить, какими сокровищами удалось разжиться Синдбаду. Два старых кресла, кипа журналов двадцатилетней давности, настольная лампа с потрепанным красным абажуром, ламповый радиоприемник, плетеная корзинка с одним пупсом и двумя облезлыми куклами, – все ясно.

Здесь торгуют старьем.

Жалкий магазинчик «segunda mano»[28], Икер был разочарован.

Не то чтобы он ожидал увидеть торгующий действительно ценными вещами антикварный, но облезлые куклы – это слишком. С другой стороны, старье неплохо вписывается в жизненный контекст пропавшего Виктора Варади, в его собственной квартире полно такого же унылого неликвида. Не исключено, что многие вещи он покупал именно здесь: чтобы хоть как-то приблизиться к давно ушедшей реальности Риты Хейворт. Если он постоянный покупатель, то продавец вполне может знать о нем чуть больше, чем о случайном человеке с улицы.

Толкнув с трудом поддавшуюся дверь, Субисаррета оказался в небольшом, сильно захламленном помещении. Воздух здесь был спертым и каким-то пыльным, и у инспектора сразу зачесалось в носу.

– Эй?! – громко сказал он. – Есть здесь кто-нибудь?

Ответа не последовало, и Икер двинулся вперед, старательно огибая островки старой мебели: растрескавшиеся буфеты и платяные шкафы, обувницы, стулья, составленные один на другой, массивные зеркала и маленькие комоды. Все свободные поверхности были заняты вещами помельче: лампами, приемниками, телевизорами, мелкой кухонной утварью. По ходу движения Субисаррета насчитал с десяток поникших пластмассовых елок, с десяток плохого качества репродукций, несколько кофейных мельниц и керамических кувшинов для умывания, один холодильник (живо напомнивший ему холодильник из квартиры Виктора) и пару стиральных машин.

– Эй? – снова повторил Икер.

– Идите вперед, – раздался чей-то старческий голос. – Еще несколько шагов, и вы у цели.

Владелец голоса был скрыт одним из шкафов, и, обойдя его, Субисаррета оказался на небольшом пятачке перед стойкой со старинным патефоном. Из-за стойки выглядывал благообразный старик в шерстяной кофте с замшевыми планками и с замшевым же нагрудным карманом. Когда-то (в период полноценной жизни любой из вещей, набившихся в склеп «Синдбада-Морехода») кофта была добротной и даже щегольской, она вполне могла принадлежать игроку в гольф или, скорее, яхтсмену исходя из эмблемы, украшающей карман, —

HENLEY ROYAL REGATTA —

Хейнлейская королевская регата. Но теперь кофта переживает не лучшие времена: петли кое-где спущены, рукава обтрепались и засалились, да и первоначальный цвет определить невозможно. Светло-бежевый, кофейный?.. Лишь буквы, вопреки здравому смыслу, сияют новенькой позолотой. Буквы и герб, который они обрамляют. Это – британский герб, со львом и единорогом, точно такой же Субисаррета видел на паспорте Кристиана Платта.

Морщинистую шею хейнлейского псевдояхтсмена украшает не первой свежести шейный платок, но, как ни странно, старик не производит впечатление оборванца, чье место у тарелки с бесплатным супом. Все из-за лица – такие лица бывают у библиотекарей и старых университетских профессоров.

– Здравствуйте, – вежливо сказал инспектор, приблизившись к старику вплотную.

– Добрый день. Хотите сначала осмотреться?

– Пожалуй, я уже осмотрелся.