Темные тайны - Гиллиан Флинн

3 января 1985 года

00:02

Машина остановилась у дома Диондры — собаки, как всегда, зашлись истошным лаем, как будто впервые в жизни видели и грузовик, и Диондру, и даже человека вообще. Диондра велела Бену и Трею раздеться прямо на крыльце перед входом, чтобы не перемазать кровью весь дом. «Снимите это все к чертовой матери, сложите в кучу, и мы ее сожжем».

Собаки боялись Трея, лаяли, но близко не подходили: однажды он до полусмерти избил белого пса, и с тех пор все трое предусмотрительно обходили его стороной. Трей сдернул с себя рубаху — со спины, решительно, как делают крутые парни в фильмах, потом начал расстегивать джинсы, не спуская глаз с Диондры, будто собирался ее трахнуть, а это была какая-то идиотская прелюдия. Бен снял с себя рубаху так же, как Трей, расстегнул кожаные штаны, весь потный. Собаки тут же к нему подскочили, обнюхивая между ног, облизывая руки, словно готовясь сожрать. Он оттолкнул от себя одного пса, но тот мгновенно снова оказался рядом, истекая слюной и злобой.

— Он собрался присосаться к твоему хрену, чувак! — заржал Трей. — Покажи ему, с какой стороны лучше.

— От меня он все равно ничего не получит, так что может ограничиться собакой, — зло бросила Диондра и пренебрежительно мотнула головой. Она шагнула из джинсов: линия загара показывала, где должны находиться трусики, но их там не было — лишь белая плоть да черный мох волос впереди, торчавших в разные стороны, как шерсть на мокрой кошке. Потом она сняла свитер и осталась в одном бюстгальтере — из него почти вываливалась огромная, словно воспаленная, грудь с белыми линиями растяжек. — И что такое ты мне хочешь сказать? — спросила она, глядя на Бена.

— Ничего, тебе бы в дом войти.

— Ах, благодарю. Без тебя ни за что не догадалась бы.

Она отфутболила джинсы и свитер в сторону кучи и сказала Трею (каким-то неуловимым образом она дала понять, что обращалась только к Трею), что сходит за горючей жидкостью.

Трей, оставшийся в длинных синих трусах, пнул свои джинсы в центр кучи и объявил, что Бен не сумел себя показать.

— Лично я так не считаю, — пробормотал Бен, но, когда Трей спросил: «Что ты сказал?» — просто пожал плечами. Один из псов прям прилип к нему и, уперев лапы в бедра, пытался вылизать кожу вокруг живота, куда попала кровь.

— Да пошел ты! — совершенно вышел из себя Бен и, когда пес в очередной раз пытался его лизнуть, ударил его наотмашь тыльной стороной руки. Собака зарычала, обнажая клыки, вторая присоединилась к первой, а третья разразилась грозным лаем. Бен, изгибаясь всем телом, как в танце, двинулся к дому, отмахиваясь от собак, но те от него отстали, только когда вернулась Диондра.

— Собаки уважают силу, — сказал Трей и сложил губы дудочкой, оглядывая обнаженное тело Бена. — Симпатичная у тебя растительность — огненная прямо.

На Диондре от огромного живота вниз по-прежнему ничего не было, и пупок торчал, как большой палец на руке. Трей взял у нее из рук бутылку и разбрызгал содержимое над кучей одежды, держа ее так, словно справлял малую нужду, потом чиркнул зажигалкой и приложил ее к куче — с сильным уханьем вверх взметнулось пламя, и Трею пришлось сделать пару неуклюжих шагов назад, он споткнулся и чуть не упал. Впервые в жизни Бен увидел, что Трей выглядит идиотом. Диондра отвернулась, чтобы не смущать Трея. От этого Бену стало еще горше: женщина, на которой он хочет жениться, женщина, которая ждет от него ребенка, оказывает такую любезность другому и никогда в жизни не поступит подобным образом по отношению к нему.

Нужно сделать так, чтобы она его уважала.

Он застрял в доме у Диондры. Пришлось смотреть, как они выкуривают очередной косяк. Без велосипеда в такой собачий холод домой не добраться, тем более что еще и снег пошел и ветер усилился, завывая в трубах. Если начнется буран и ленивый фермер не оторвет задницу от дивана, остальные коровы из того стада к утру околеют от холода. Так этому козлу и надо — будет для него уроком. Бен снова почувствовал, как внутри поднимается волна злобы.