Природа зверя - Луиз Пенни

Месье Беливо поднял руку и улыбнулся:

– Ничего страшного, Рут. Мы должны были сказать раньше. Время пришло.

Они сели. Месье Беливо по одну сторону от нее, Арман по другую. Уставились перед собой, словно в ожидании автобуса.

– Точную дату я не помню, – начал месье Беливо без понукания Гамаша. – Даже года не могу назвать. А ты, Рут?

– Я только помню, что стояла весна. Вероятно, где-то в начале восьмидесятых. Я работала над первым сборником стихов.

– Начало восьмидесятых? Так давно? – переспросил Гамаш.

Владелец магазина кивнул:

– Да, пожалуй. Мы играли в бридж в доме Рут. Гийом Кутюр сказал, что богатый англичанин хочет построить дом в лесу за Тремя Соснами.

– И что вы подумали?

– Ничего не подумали, – ответила Рут. – Что нам было думать? Что ты думаешь, если тебе говорят, что кто-то хочет построить дом в лесу?

– Я, пожалуй, подумал бы, пусть бы они не слишком шумели, – сказал Арман. – Конечно, поэтому-то доктор Кутюр и сказал вам о предполагающихся работах. Чтобы объяснить шум и появление незнакомых людей. И никто не заметил, что в лес завозят не печки и не кухонные раковины?

– Да мы и внимания не обращали, – сказала Рут. – Работали они где-то там. – Она махнула рукой в сторону леса. – В худшем случае мы слышали шум каких-то механизмов, но если кто-то строит дом, то шум – дело естественное.

Гамашу это казалось невероятным, необъяснимым. Невозможным. Как они могли не заметить, что у самой деревни в лес завозят огромную пусковую установку? Но Гамаш помнил слова профессора Розенблатта. Джеральд Булл заказывал детали разным заводам, расположенным в разных концах света. Окончательное изделие имело огромные размеры, но каждая отдельная деталь, вероятно, была вполне транспортабельна. Завозились они не все сразу и собирались на месте.

– А вы видели когда-нибудь того богатого англичанина? – спросил Арман.

– Один раз, – ответил месье Беливо. – В магазине хозтоваров.

– Там теперь бистро, – сказала Рут. – А раньше был хозяйственный магазин.

– Он представился, – продолжил месье Беливо. – В магазин он заявился не один. С ним пришел его прораб. Мне показалось странноватым, что дом в лесу, пусть и большой, требует прораба. Но потом мы решили, что это каприз богатого англичанина. Они интересовались, нет ли где поблизости художников. – Месье Беливо посмотрел несчастным взглядом. – Я отправил их к Рут.

– К Рут? Почему?

– Запаниковал.

– Запаниковали? – переспросил Гамаш. – С чего вдруг?

Клеман Беливо посмотрел на свои большие руки и принялся стирать с них несуществующие пятна.

– Было в них что-то такое, – сказал он, глядя на руки. – Что-то необычное. Если не смотреть долго и внимательно, то они вроде ничем не отличались от обычных людей.

Он поднял с травы яблоко. Умелым движением разломил на две половинки и одну предложил Арману.

Снаружи яблоко было чистым и влажным. Идеальным. Но внутри скрывалась темная, подгнившая мякоть.

– В моей профессии через некоторое время научаешься видеть гниль внутри, – сказал пожилой владелец магазина. – Даже если снаружи все в порядке.

Арман взял половинку яблока, закинул руку и зашвырнул его далеко-далеко, насколько хватило сил.

– Просто мне захотелось от них избавиться, – сказал месье Беливо, бросив свою половинку яблока и проследив, как она, подпрыгнув несколько раз в траве, застыла на берегу пруда. Потом он посмотрел на Рут. – Я после этого всю жизнь жалел, что отправил их к тебе.

Рут похлопала его по руке:

– Ты хороший парень, Клеман. И всегда таким будешь.

– И чего они хотели? – спросил Арман.

– Они хотели заказать картину, – ответила Рут. – Я сказала им, что пишу стихи, и попыталась выпроводить. Но они не ушли, пока я не дала им адрес художника.

– Ивлин Лепаж, – кивнул Гамаш.

– Иви? – переспросила Рут. – Нет, она тогда была совсем ребенком. Я назвала им Ала Лепажа.

Гамаш на мгновение закрыл глаза. «Конечно же, – подумал он. – Иви тут ни при чем».

– Откуда вы знали, что он художник? – спросил Гамаш. – Разве он не музыкант?

– Ну, художник не художник, но он немного рисовал. Возьми конверт его альбома – там его рисунки.

– Лепаж знал, что там строят? – спросил Арман.

– А как он мог не знать? – удивилась Рут. – Ты что думаешь, он вслепую работал? Может, он и думал, что рисует лошадку, но получилось чудище Апокалипсиса.

– Вы цитировали «Второе пришествие» Йейтса, – сказал Гамаш, делая вид, что не услышал ее. – Откуда вы знали, что Джеральду Буллу нужно изображение Вавилонской блудницы? Он вам говорил?

Рут отрицательно покачала головой:

– Другой сказал.

Гамаш наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Потом его осенило.

– Прораб!

– Oui, – подтвердил месье Беливо.

– После нашего первого разговора прораб вернулся, – сказала Рут. – Он попросил меня написать пару поэтических строк на сюжет Апокалипсиса. Он и процитировал Йейтса.

– «И что за чудище, дождавшись часа…» – сказал Гамаш.

– «Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме?» – закончил месье Беливо.

– Я сказала ему, пусть сопроводит картинку Лепажа стихами Йейтса, – сказала Рут. – Мне лучше не написать. Но он ответил, им нужно что-нибудь новое. Что-нибудь подсказанное образом именно Вавилонской блудницы.

– И у вас возникло искушение? – спросил Гамаш. Он не собирался спрашивать, вопрос был не к месту, но его одолело любопытство. – Образ довольно мощный.

– Образ омерзительный, – ответила Рут. – Им много веков травили женщин, его использовали как повод для процессов, пыток и костров. Так что нет, искушения у меня не возникло. Возникло отвращение.

– И вы по-прежнему думали, что они строят дом? – спросил он.

– Вкусы бывают разные. Некоторые любят цветочки пастелью, другие – демонические образы. Я им не судья.

Даже месье Беливо вскинул брови, услышав такое заявление.

– Клары и Питера тогда в Трех Соснах не было, но когда Джеральд Булл спросил про художника, почему вы не порекомендовали ему Джейн Нил? Она жила в деревне. – Арман показал на маленький каменный дом рядом с Клариным. – Она была художницей. Наверняка не отказалась бы от работы.

– Джейн свое искусство берегла, – сказала Рут, поворачиваясь к нему. Приглашая его возразить.

Но возражать Арман не стал. Он сидел и ждал. Продолжения.

– Рут, – произнес месье Беливо, – мы должны рассказать все.

– Я не хотела втягивать Джейн в это.