Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив - Фрэнсис Дункан

В средней закулисной комнате находилась большая фарфоровая раковина с двумя кранами, газовая горелка и газовая плита. На простом кухонном столе размещались аккуратные стопки блюдец, чашки, кувшин, в котором еще осталось немного молока, и жестянки с чаем и сахаром. Похоже, в этой комнате располагался штаб и мозговой центр постановки, здесь же во время репетиций и после них было заварено и выпито множество чашек чая, хотя сегодня вечером – возможно, из-за атмосферы, созданной Мартином Воэном, – чаепития, вопреки традициям, не намечалось.

– Мне сообщили, – раздался негромкий голос, – что вы детектив.

Тремейн услышал шаги по голым половицам и обернулся. Вслед за ним в комнату за сценой вошел Филипп Хэммонд.

– Это преувеличение.

– Наверное, – кивнул Хэммонд. Он держался бесстрастно и полностью владел собой, взгляд был по-прежнему оценивающим и осуждающим. – Вам известно, разумеется, кто убил Лидию.

Его спокойные слова вызвали удивление на лице Тремейна, и Хэммонд, заметив это, улыбнулся.

– Естественно, окончательные решения принимаете не вы, но нам незачем ходить вокруг да около. Это сделал Воэн. Когда вы намерены арестовать его?

– У меня нет полномочий арестовывать кого-либо, мистер Хэммонд. Не кажется ли вам, что эти обвинения слишком серьезны, чтобы выдвигать их против мистера Воэна?

– Убийство и впрямь не шутка, – заявил Хэммонд. – Может, вы и не вправе брать преступника под стражу, зато ваш друг, инспектор Бойс, располагает подобными полномочиями. – Он приблизился и понизил голос: – Мы знаем: человек, которого вы ищете, – Воэн. Так почему бы не покончить со всем сразу? Арестуйте его, и этому злополучному делу конец. Скоро каждый разнесчастный газетный писака в этой стране явится сюда, чтобы всюду совать свой нос, выведывать и вынюхивать. Далмеринг превратится в огромную замочную скважину, в которую жадно глазеют психопаты, искатели сенсаций и сплетники. Еще немного – и все мы лишимся права на частную жизнь. Упрячьте Воэна за решетку, накажите его, как он того заслуживает, и давайте раз и навсегда забудем об этой истории.

Тремейн попытался придумать достойный ответ, но не смог. Хэммонд неверно истолковал его молчание.

– Вам нужны доказательства? – проговорил он. – Это вас останавливает? Я предоставлю их вам. Доказательства более чем достаточные, чтобы убедить двенадцать порядочных людей и вздернуть его. Но когда вы увидите их, действовать нужно быстро.

За дверью раздались шаги. Хэммонд замолчал.

– Не хватало еще, чтобы нас услышали, – пробормотал он. – Надеюсь, мы с вами поняли друг друга.

Бросив на Мордекая Тремейна внимательный взгляд, Хэммонд круто повернулся. Тремейн посмотрел ему вслед, открыл рот, но вновь закрыл его, не издав ни звука. Его ошеломила манера держаться, свойственная Филиппу Хэммонду. Деловитая точность и спокойное провозглашение Мартина Воэна виновным лишили Тремейна дара речи.

Он машинально направился к двери. После волнений Карен Хэммонд, после того как она догнала его возле «Страны роз», он ожидал, что и ее супруг пожелает побеседовать с ним, но никак не мог предвидеть, какой оборот примет этот разговор.

Когда Тремейн вышел в соседнюю гримерную, в дверь из главного коридора шагнул Говард Шеннон. При виде Тремейна он замер, взгляд стал испуганным.

– Я не стану отвечать ни на какие вопросы! – выпалил он. – Вы меня не заставите! Вы неофициальное лицо.

И не имеете права вести допросы. Я ничего вам не скажу, ясно?

Говард Шеннон ринулся вперед. Несколько раз тщетно дернув дверную ручку, он все же сумел открыть дверь, ведущую из здания на открытый воздух, и буквально вывалился в нее, задевая косяки пухлыми боками. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

Мордекай Тремейн поправил свое пенсне и глубоко вздохнул. Безусловно, вечер выдался богатым на сюрпризы.