Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив - Фрэнсис Дункан

Ночью мороз украсил окна сказочными узорами. Мордекай Тремейн лениво рассматривал тонкие линии, особенно изящные на фоне чистого белого света. Он пребывал в том приятном, хотя и мимолетном состоянии, которое отделяет сон от бодрствования. Сознание еще парило в блаженном пространстве, свободном от тревожных мыслей. Весь мир сосредоточился в морозном квадрате.

Однако уже в следующее мгновение чары разрушились, и начался мыслительный процесс. Первым явилось понимание необычности нового дня. С усилием Мордекай Тремейн вспомнил, в чем заключалась его особенность, и удивился необходимости сознательного напряжения умственных способностей. Разумеется, сегодня Рождество! Наполнивший комнату чистый свет – это свет рождественского утра.

Второе понимание пришло вслед за первым. Оно заключалось в излишней яркости света. Даже магия Рождества не могла объяснить неестественное сияние. Половина седьмого. Конец декабря. Обычно в это время бывает по-зимнему темно.

Мордекай Тремейн приподнялся на локте и посмотрел на часы. Стрелки показывали десять минут одиннадцатого. Пока он пытался осознать ту поразительную новость, что проспал лишних четыре часа, в памяти всплыли события вчерашнего дня. Джереми Рейнер мертв, убит ночью, и его тело в красном костюме Санта-Клауса лежало под елкой. Всех обитателей дома разбудил истеричный крик Шарлотты Грейм. Потом приехала полиция. Суперинтендант Кэннок – вежливый, спокойный, но в то же время полный мрачной решимости не дать следу остыть, – принялся терпеливо допрашивать всех по очереди. По своим спальням обитатели дома разошлись едва ли не на рассвете. Вот почему он проснулся так поздно. Мирное течение жизни было нарушено убийством.

Мордекай Тремейн окинул взглядом комнату, и она уже не показалась такой же светлой и уютной, как во время первого осмотра. Рождественское утро. Мир и покой всем, кто живет на земле, – вот что должен нести этот день. Вместо этого внизу лежит труп, чья кровь взывает к законному возмездию, а по комнатам притихшего дома бродят три ужасные тени, имена которым – Недоверие, Подозрение и Страх.

Несмотря на короткий сон, Мордекай Тремейн понимал, что, если снова закроет глаза, сознание не погрузится в состояние покоя, а сразу наполнится чередой образов; мысли закружатся в нескончаемом хороводе вопросов. Почему Шарлотта Грейм сидела полностью одетая? Почему пришлось так долго будить Бенедикта Грейма? Почему профессор Лорринг украл с елки последний подарок? И почему Джереми Рейнер лежал в костюме Санта-Клауса?

Мордекай Тремейн побрился, оделся и спустился в столовую в поисках завтрака. Убийство – жестокое потрясение, но живые продолжают жить, есть и пить. Остин Деламер и Эрнест Лорринг сидели в противоположных концах длинного стола. Каждый из них твердо решил не замечать другого. Лорринг ел сосредоточенно и увлеченно, не обращая ни на что внимания. Деламер, напротив, вяло и равнодушно ковырял вилкой в тарелке. Он мельком взглянул на Тремейна, едва ответил на приветствие и тут же опустил голову. Профессор пробормотал что-то невнятно, однако, несмотря на видимость полного самоуглубления, Мордекай Тремейн заподозрил, что ученый не настолько равнодушен к обстоятельствам, как хочет показать. Подойдя к буфету и взявшись поднимать крышку за крышкой, он почувствовал на себе его пристальный взгляд. Эрнест Лорринг определенно что-то скрывал, а потому сам подозревал всех и каждого. А особое подозрение вызывал у него тот, кто уже проявил любопытство и стремление понять чужие намерения.

Мордекай Тремейн не подал виду, что заметил тайное наблюдение, спокойно сел за стол и приступил к завтраку. Нервное поведение Лорринга порадовало его своей предсказуемостью.

Тремейн почти завершил трапезу, когда вошла Шарлотта Грейм, но проскользнула к буфету так тихо, что только произнесенные шепотом слова «доброе утро» – выдали ее появление. Было заметно, что спала она мало и плохо. Лицо побледнело, а круги под глазами стали еще темнее и глубже. Поначалу мисс Грейм избегала смотреть на Тремейна, но потом, словно под действием непреодолимой силы, все-таки неуверенно взглянула в его сторону. Он улыбнулся, и она ответила робкой улыбкой.

– Надеюсь, сегодня утром вы чувствуете себя лучше? – спросил Мордекай Тремейн.

– Да, – ответила мисс Грейм. – Намного лучше. Спасибо.

Он знал, что Шарлотта лжет. Едва закончив завтрак, Тремейн поспешил уйти. Несмотря на огромные различия, троих оставшихся за столом людей объединяло недоверие к чужаку. Проявлялось оно по-разному, но при этом ощущалось не менее остро: Шарлотта Грейм не могла скрыть ужаса; Эрнест Лорринг демонстративно молчал; Остин Деламер бросал косые, полные истерики и возмущения взгляды.

Общее настроение выразила Розалинда Марш. Мордекай Тремейн нашел ее в библиотеке с книгой в руках, но с устремленным в окно отсутствующим взглядом.

– Доброе утро, – ответила дама, повернувшись, и с нескрываемым цинизмом добавила: – Желаю веселого Рождества.

– Не такого рождественского утра я ожидал, – признался он. – Боюсь, смерть бедного Рейнера положила конец всем развлечениям.

– Бедного Рейнера? – удивленно переспросила мисс Марш. – Что заставляет вас так думать?

Тремейн посмотрел на нее внимательно, однако следов плохо проведенной ночи не заметил. Розалинда не проявила даже намека на мучительное волнение, столь характерное для Шарлотты Грейм. Холодная красота сохранилась в полной мере, а самообладание не дрогнуло.

– Наверное, следовало подобрать более уместное слово, – произнес он, – однако именно это выражение используется в подобных ситуациях. Что ни говори, он убит.