Сын - Ю Несбе

Симон и Кари шли в солнечных лучах по слишком большой, слишком открытой и слишком по-летнему тихой Ратушной площади.

– Мы воспользовались описанием Фиделя Лаэ и нашли взятый напрокат автомобиль, – сказала Кари. – Его вернули, но, к счастью, еще не успели помыть. Криминалисты обнаружили следы грязи, которая соответствует почве с ведущей на псарню дороги. А я-то думала, что грязь – это всего лишь грязь.

– Все представляет собой уникальную смесь минералов, – сказал Симон. – На какое имя взяли машину?

– Сильвестр Трондсен.

– Кто это?

– Тридцать три года, получает пособие, не работает. Адреса в Регистре населения нет. Отсидел два срока за насилие. Наши агенты связывают его с Нестором.

– Хорошо. – Симон остановился перед дверью между двумя магазинами одежды. Дверь была высокой и широкой и свидетельствовала о солидности и серьезности. Он нажал на одну из кнопок с номером офиса на четвертом этаже. – Что-то еще?

– Один из постояльцев «Илы» сказал одному агенту, что новый жилец триста двадцать третьей комнаты и начальница симпатизируют друг другу.

– Марта Лиан?

– Их на днях видели отъезжающими на одной машине от пансиона.

– «Недвижимость Иверсенов», – раздалось из дырочек на медной пластине над номерами офисов.

– Я хочу, чтобы ты подождала в приемной, пока я буду разговаривать с Иверсеном, – сказал Симон, когда они вошли в лифт.

– Зачем?

– Потому что я собираюсь немного нарушить правила и мне бы не хотелось втягивать в это тебя.

– Но…

– Прости, но это, видишь ли, такой приказ.

Кари закатила глаза, но ничего не сказала.

– Ивер, – произнес молодой человек, встретивший их в приемной. Он крепко пожал руку сначала Симону, а потом Кари. – Мой отец вас ждет.

Что-то в лице молодого человека говорило Симону, что тот привык улыбаться и смеяться, что он не часто испытывал те боль и горе, которые читались в выражении его глаз под красиво взбитой челкой. Наверное, именно поэтому он казался таким потерянным и сбитым с толку.

– Сюда.

Видимо, отец рассказал ему о визите полиции и он, как и отец, предполагал, что речь пойдет о расследовании убийства его матери.

Окна кабинета выходили на Западный вокзал и фьорд. Рядом с дверью стояла стеклянная витрина с искусно сделанной моделью небоскреба в форме бутылки кока-колы.

Отец казался состарившейся копией сына: та же солидная челка, гладкая здоровая кожа, приглушенный солнечный взгляд. Высокий, прямой, с волевым подбородком и прямым взглядом, дружелюбным, но все же бросающим по-мальчишески игривый вызов. В этих мужчинах присутствовала самоуверенность и солидность жителей западной части Осло, как будто их всех отливали по одной форме: участники Сопротивления, арктические герои, экипаж Кон-Тики, начальники полиции.

Ивер-старший предложил Симону присесть и сам опустился за письменный стол, расположенный под старой черно-белой фотографией жилого дома. Фотография, без сомнения, была сделана в конце XIX века, вот только Симон в спешке не мог определить, где именно.

Симон подождал, пока сын выйдет из кабинета, и перешел прямо к делу: