Когда боги смеются - Александра Маринина

Настя открыла глаза и осторожно, чтобы не разбудитьЧистякова, повернулась и протянула руку за будильником. Половина шестого.Странно. Вчера они вернулись из гостей за полночь, и, засыпая, она с удовольствиемпредставляла себе, как будет в воскресенье отсыпаться часов до десяти. Или доодиннадцати... Но вот на часах половина шестого, а сна ни в одном глазу. Онаперевела взгляд на открытое окно: тихое солнечное утро, в комнату вливаетсясвежий прохладный воздух. Между прочим, а где щенок? Три дня болезни, во времякоторой у него не было сил даже на то, чтобы скулить по ночам, видимо, привелик тому, что он осознал возможность вести себя тихо и не требовать внимания отспящих хозяев.

Она спустила ноги с дивана и оглядела комнату. Конечно, вотон, мохнатый клубок, мирно дрыхнет на своей подстилке с бурным милицейскимпрошлым. Настя двигалась достаточно тихо для того, чтобы ее не услышал спящиймуж, но для чуткого собачьего уха ее телодвижения, вероятно, сопровождалисьгрохотом и треском, потому что Парень моментально приоткрыл один глаз, потомдругой и радостно вскочил на свои короткие толстые лапы. Он уже совсемпоправился и, как и положено ребенку, начинал требовать еду, едва проснувшись.Настя приложила палец к губам, что, по ее представлениям, должно было означатьпросьбу не шуметь, подхватила одной рукой щенка, другой - халат и на цыпочкахвышла из комнаты, притворив за собой дверь.

- Овсянку будешь? - деловито спросила она Парня.

Тот сидел возле своих мисочек и таращился на Настю круглымиглазами, в которых застыло недоумение. Чего ты меня сюда притащила, если мискапуста?

- Я понимаю, что это гадость ужасная, - сочувственноприговаривала Настя, заваривая в кастрюльке овсяные хлопья, - но доктор велелкормить тебя после болезни исключительно диетически. По крайней мере два дня.Так что сегодня, кроме овсянки, тебе ничего не полагается. Будешь себя хорошовести, завтра дам мяса.

Убавив огонь на плите, она пошла умываться. Плохо, что нетгорячей воды, без утреннего душа она чувствует себя не до конца проснувшейся, амерзнуть под холодной водой мужества не хватает. Ну ничего, как-нибудь...

Бросив взгляд на свое отражение в зеркале, Настя вздрогнула.Боже мой, она же вчера подстриглась! Совсем забыла... В зеркале вместо привычноспутанных во время сна длинных волос она увидела аккуратную короткую стрижку счелкой на лбу. Вчера ей это нравилось, а сегодня ее снова стали одолеватьсомнения. Может, не стоило все это затевать? Лешка, правда, похвалил, но тожеведь не сразу, сперва возмущался, негодовал, взывал к мнению брата Саши (кДашеньке он не апеллировал, справедливо полагая, что она тоже участвует всговоре), и только спустя два часа признал, что получилось вроде ничего, совсемнедурно. И при этом не преминул припомнить расхожее мнение о том, что женщинакардинально меняет прическу, когда хочет не менее кардинально изменить своюжизнь, а посему внезапное и ничем не мотивированное решение супруги расстатьсяс длинными волосами вызывает у него определенные подозрения.

Вернувшись на кухню, Настя застала картину, повергнувшую еев полное изумление. Парень стоял задними лапами на диванчике, переднимиупирался в спинку и изо всех сил тянул голову на короткой шее к подоконнику, накотором лежали газеты.

- У тебя что, тяга к культуре? - насмешливо бросилаНастя, проверяя процесс приготовления каши.

Щенок пискнул и сделал попытку подпрыгнуть и ухватить крайгазеты зубами. Попытка не удалась, тогда он опустил передние лапы на сиденье,повернулся к Насте и жалобно взвыл. И только тут до нее дошел смыслпроисходящего. Быстро схватив газету, Настя расстелила ее на полу. Пареньмоментально спрыгнул вниз и занял точно по центру газеты весьма недвусмысленнуюпозу.