Под каблуком у синего ботинка - Маргарита Южина

– Я его назвал… это… Акакием. В честь вас, Акакий Игоревич.

– Ну что ж, тезка, не позорь имя, – пожал лапку щенку Акакий Игоревич.

Больше Жора не задерживался. Похоже, с появлением щенка появились и новые заботы – надо было купить ошейник, поводок, миску и прочие причиндалы, а также придумать, чем нового друга кормить. Поэтому парень быстро откланялся и удалился, бережно неся под мышкой пузатого питомца.

В обед пришли гости, и Клавдия Сидоровна, увидев вошедших, потеряла дар речи, а Акакий некрасиво рухнул в обморок.

– Мама! Папа! Да что случилось-то?! – бегали Данила с Лилей вокруг родителей, а предки только слабо мычали и тыкали пальцами в дверь.

Возле двери бравым гусаром скакал Гаврила – Лилин брат, а возле него, прислонившись к косяку, стояла девушка – точная копия Катерины, только волнистые волосы чуть светлей, черные загнутые ресницы чуть длинней, а красивые глаза чуть больше.

– А это… Это Оля, познакомьтесь.

Распузоны дружно сползли по обоям.

Чуть позже, когда здоровье к супругам вернулось, ситуация понемногу прояснилась.

– Так вы же тогда убитая лежали, в парке-то! – проблеял Акакий.

– Нет же, не убитая, меня очень по голове ударили, я даже долгое время в больнице пролежала. Все думали, что не выживу, а я вон как быстро на ноги поднялась. А все – вы! Спасибо вам, спасли. А я все думала, как бы отблагодарить тех людей, что милицию вызвали. А видите, как здорово получилось – мы с Гаврюшей уже давно познакомились, все пожениться хотели, да тут несчастный случай…

– А почему же вы не заявили в милицию, там бы дело завели…

– Да что вы! Когда милиция приехала, я им сказала, что будто бы ногу подвернула, упала и головой ударилась. Они еще, правда, сомневались, но я так им и повторила. Вот они и не стали ничего заводить. Я ведь думала: это кто-то из его бывших жен, ну и… не хотелось, сами понимаете… К чему в семейные скандалы милицию впутывать…

– А вы помните, просили передать, что ребеночка ждете… – напомнила Клавдия Сидоровна. – А от кого, не уточните, а то я ведь до последнего дня думала, что мой кобель напакостил.

Оля покраснела, но глаза не спрятала.

– Да ну что вы! Это Гаврила отец, ему и просила передать, правда, тогда я еще не знала, что вы родственники, но с бредовой головы чего только не попросишь.

– Так что справедливость не нарушена, и просим вас к нам на свадебку, – запричитал Гаврила.

Клавдия закивала головой. «Что ж тебя, девонька, к этому Мичурину притянуло, прости господи, к Гавриле? Мичурин ладно, тот хоть фрукты с овощами скрещивал, а этот недотепа только кошек!» – мелькнула в Клавдиной голове некрасивая мысль, но она быстро задавила ее улыбкой.

Девчонка была очень славная, и на душе было светло оттого, что эта чудесная девочка не погибла от руки кровожадной Сватовой.

Сидели до вечера, а потом молодежь уехала, и Клавдия набрала номер телефона Агафьи Эдуардовны.

– Агафья Эдуардовна, вы не поверите! Мы совсем случайно отыскали дочку вашего Кирилла! Настоящую!!

Агафья бросила трубку, и не успели Распузоны опомниться, как она уже звонила в дверь.

– Скажите, это что, новая афера? – чуть побледнев, проговорила старушка.

Клавдия сложила ручки на животе и вежливо поинтересовалась:

– А может, вы нас выслушаете?

Агафья Эдуардовна слушала молча. Когда все было рассказано, она не задала ни единого вопроса, тогда Клавдия сама пустилась в рассуждения:

– Все-таки жалко, такая хорошая девочка эта Оля, а этому Гавриле досталась. Он ведь в жизни никогда себя работой не утруждал, все от настоящего дела бегал.

– Ну, здесь-то можно не беспокоиться, – усмехнулась Агафья Эдуардовна, – Кирилл скоро выйдет, а у него и не такой зять работать начнет. Ваш Гаврюша еще ударником станет.

Акакий долгое время жался, елозил на стуле и боялся поднять глаза на пожилую даму, потом набрался решимости и спросил:

– А как же так случилось, что вы Олю-то упустили? Такая девочка хорошая, рядом жила, в нищете, можно сказать, а вы родная бабушка…

– Так я ведь как думала… Я же думала: они к матери во Владивосток уехали, первое время даже искала их, а потом и смирилась… Ну а теперь моя внучка ни в чем отказа знать не будет. Да и правнучка тоже, у меня ведь скоро будет правнучка, я правильно поняла?

– Я не утверждаю, вполне возможно, что и правнук.

Агафья Эдуардовна подтянула к себе маленькую сумочку и вытащила на стол аккуратную пачку серых купюр. Клавдия резво схватила деньги и только потом спросила:

– А что это? Это то, о чем вы с моим мужем договаривались, я правильно поняла?

– Это плата за расследование, как и договаривались, и, пожалуйста, не отказывайтесь. Вы неплохо потрудились.

Клавдия засияла, как алюминиевое ведро. Акакий судорожно всхлипнул и молча попрощался с долларами.

Неожиданно Агафья Эдуардовна задрала повыше подбородок и приняла свой царственный вид:

– Акакий Игоревич, голубчик, а когда же мы с вами наш сад разбивать будем? Семья у меня, похоже, очень скоро увеличится, особый уют требуется. Да и мы с вами теперь вроде как родственниками станем. Так уж не ленитесь, принимайтесь за дело. И гордения опять же листики начинает сбрасывать. Давайте, с понедельника я вас жду, вы не передумали? Вот и славно, и вы, Клавдия Сидоровна, пожалуйте к нам на службу, в деньгах не обижу.

– Помилуйте, а я-то чем пригожусь?

– Ну, во-первых, у меня завелся новый аквариум. А с рыбами я еще общего языка не нашла, а во-вторых… А во-вторых… Ну Распузончики, ну вдруг на меня еще кто-нибудь позарится, куда я без вашего зоркого ока, придете? – по-детски захныкала старушка.

Супругам пришлось согласиться.

Едва ушла Агафья Эдуардовна, как в дверь снова влетела Лилечка.

– Все, нам нужен отдых! – сурово объявила Клавдия. – Ты уже второй раз на день.

– Ну мамочка! Ты себе не можешь представить, – затараторила невестка. – Я к тебе по делу.

– Денег не дам. Уже ни малины, ни смородины на рынке нет! Хватит из меня дурочку делать.

– Мама, а крыжовник? Ты себе не представляешь – сейчас видела у бабушки замечательный, просто янтарный крыжовник! Ягодка к ягодке. Знаешь, такой зелененький, здесь такие полосочки, и вообще, отливает таким перламутром.

Клавдия представила, как она будет есть холодной зимой варенье из этих кисловатых ягод, и спешно потрусила отсчитывать Лиле, сколько та просила. Лишь только когда она ушла, раздался звонок. Клавдия схватила трубку.

– Мама! – кричал в трубку Данила. – Если к тебе придет Лиля и попросит денег… ну я не знаю, на абрикосы, сливы, крыжовник в конце концов, не давай! Это она новый костюм себе присмотрела на свадьбу Гавриле. Уже, между прочим, шестой по счету.