Стая бешеных - Фридрих Незнанский

Гордеев заявился к Довжику в половине третьего ночи и без звонка. По дороге купил бутылку водки и коробку конфет.

– Цветов только не хватает… – улыбнулся Володька, открыв дверь.

– Разбудил?

– Нет.

– Ты не один?

– Один.

– Я войду?

– Входи.

В скромной однокомнатной квартире Довжика царил холостяцкий беспорядок. На письменном столе рядом с включенным компьютером горела лампа, пепельница была полна окурков.

– Я тебя оторвал от работы, – догадался Гордеев.

– Успеется, – махнул рукой Владимир.

Устроились на кухне, под широким бархатным абажуром. Юрий сорвал обертку с конфетной коробки, разлил водку по стаканам.

– Ну? Вздрогнем?

Довжик придирчиво оглядел предложенный ему ассортимент и, неудовлетворенно покачав головой, начал доставать из холодильника разносолы – банку соленых огурцов, шмат ветчины, сыр, консервы какие-то.

– Ты, конечно, ждешь от меня наводящих вопросов? – тактично предположил он, сев напротив гостя. – Но я лучше промолчу. Надо будет, скажешь сам.

– Ох, Володька, как ты все понимаешь… – преданными глазами посмотрел на него Гордеев. – Я в такой ситуации оказался, врагу не пожелаешь. А уж без поллитры не обойтись…

– Споить меня хочешь? – настороженно спросил Довжик.

– Ты дурак?

– Шучу…

– Не бойся, водка кошерная, специально выбирал, – и он вылил содержимое стакана себе в глотку. – Выручай, дружище…Скажи, что там у вас на Кобрина?

– Юрка, опять ты за свое? – разочарованно протянул Владимир. – Я-то думал, мы эту тему закрыли…

– Нет, Вов, тема только открывается. Ты выслушай меня, ладно? Ты должен меня понять.

И он рассказал коллеге все, без утайки. Об Ирине, об убийстве парня, у которого нашли удостоверение помощника депутата Кобрина, об исчезнувших ноже и чемодане, о том, что удалось выяснить у Виноградова, о том, что кто-то давит на следствие…

Однокашник слушал его, не перебивая, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями. С каждой секундой его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

– Ну что? – Гордеев плеснул в стакан еще водки, поднес его к губам, но пить вдруг передумал. – Думаешь, я тебя дурю?

– Не пойму пока… – признался Довжик.

– Чем тебе поклясться? Хочешь, здоровьем родных поклянусь?

– Не надо, с этим не шутят.

– А я не шучу! Какие шутки, Володька? Какие шутки? Ты пойми, в каком я положении… И если то, о чем я только догадываюсь, окажется правдой, то я вообще не знаю, что делать.

– Хорошо, – тихо произнес коллега. – Рискну тебе поверить.

Он вернулся из комнаты через минуту, бросил на стол пухлую папку, развязал тесемки.

– На, читай…

– И ты хранишь это у себя дома? – ошарашенно посмотрел на него Юрий.

– Что я, самоубийца? Это копии.

– А источник надежный?

– Надежней не бывает. Читай, пока я не передумал.

Гордеев проглатывал страницу за страницей, часто повторяя:

– Не может быть…

– Может, – каждый раз отвечал ему на это Довжик. – И не такое может.

Во-первых, Гордеева поразил, если можно так сказать, уровень документов. Тут были подписи Президента России, премьер-министра, министра финансов, директора Центробанка, а уж сошек поменьше – бессчетно. Общий смысл сводился к следующему. После распада СССР на территории России не осталось ни одного завода по производству искусственных алмазов. И такое производство решено было спешно наладить. Под строительство завода в подмосковной Истре было выделено ни много ни мало – миллиард долларов США. Генеральным подрядчиком строительства завода и налаживания производства технических искусственных алмазов выступал некий фонд реабилитации асоциальных элементов «Братство». Этот фонд получил также приличные таможенные льготы при ввозе табачной и винно-водочной продукции.

Директором фонда как раз и был не кто иной, как А. С. Кобрин, депутат Госдумы.

Начало дела была ясным, как чистой воды натуральный алмаз. Фонд получает от государства деньги и начинает стройку. Но затем в документах наблюдалось некоторое замутнение чистоты, которое чем дальше, тем больше превращало алмазную прозрачность в чернейший графит. То вдруг оказывалось, что геодезическая разведка места строительства была проведена некачественно, поэтому большая часть денег, выделенных на закладку фундамента и возведение стен завода, ушла на повторное геодезическое обследование. Затем вдруг оказывалось, что оборудование, закупленное для производства в разных странах мира, почему-то поступает неисправным, а то и полностью разукомплектованным, читай, украденным. Было приложено несколько актов, которые подтверждали – оборудование расхищалось и портилось по дороге. Дальше – больше. Накладные расходы на строительство и запуск достигали таких размеров, что уже превышали смету во много раз.

Кто при этом «нагревании» грел руки, можно было легко догадаться.

Параллельно в папке приводились документы и свидетельства о том, как в то же самое время на Канарских островах, в Париже, в Швейцарии и в нескольких других уютных уголках земли фондом были приобретены внушительные участки земли с коттеджами, дачами и даже дворцами. В нескольких аэропортах мира стояли готовые к моментальному вылету самолеты, тоже принадлежавшие фонду. Несколько документов прозрачно намекали на то, что в самых устойчивых банках мира фондом были открыты внушительные счета.

Еще один раздел папки затрагивал уже известную Гордееву тему: у десятков преступных авторитетов, убитых или взятых под стражу, были обнаружены удостоверения помощников Кобрина.