Батареи Магнусхольма - Дарья Плещеева

Времени на сон оставалось совсем немного. Казалось бы, тяпни стопочку коньяка и заваливайся в кровать.

И стопочка была тяпнута — за здравие супругов Янтовских, и в постели удалось очень уютно угнездиться, а сон не шел. Поразительное нахальство Тадеуша не давало успокоиться.

Вот человек, которому сам Бог помогает, — так думал Лабрюйер, — поскольку сперва Янтовский уродился красавчиком — чистое свежее лицо, широкий лоб, прямой короткий нос, изящный маленький подбородок, ясные голубые глаза, аккуратные завлекательные усики… нет, он без усов родился… Затем — захотел стать полицейским агентом, и стал; по службе особого продвижения вверх не было, да и выговоров не получал; надоело служить — нашел богатую невесту и влюбил ее в себя… Теперь еще что-нибудь затеет — и осуществит с легкостью!..

И будет счастлив, черт бы его побрал…

Отчего одни живут легко, воздушно, а другие — точно несмазанные ворота, всякое движение — с усилием и гнусным скрипом?

Отчего даже любовь к пению пропала?

В конце концов Лабрюйер заснул. И даже, услышав будильник, не испытал желания запустить будильником в окошко.

Теперь нужно было изловить Пичу с Кристапом и устроить им допрос.

На это дело Лабрюйер выделил целый рубль. А рубль для мальчишек — это больше, чем сто рублей для самого Лабрюйера. Если дворник Круминь получает жалованье — двадцать рублей в месяц плюс казенная квартира и дрова? А Пичино жалованье, пять рублей, отдают госпоже Круминь, и сам он получает хорошо если гривенник…

Пича был пойман во дворе, когда прыгал через лужи, размахивая книгами, тетрадками и пеналом «в ремешках».

— Стой, паренек, — велел ему Лабрюйер. — В школу успеешь. Идем, перехватим Кристапа.

— Мне от учителя попадет! — возмутился Пича.

— Вот это видишь?

Рубль был, можно сказать, свеженький, не стертый, одиннадцатого года, с очень четким портретом государя.

— Вижу…

— А хочешь? Тогда — пошли за Кристапом.

Кристапа поймали уже неподалеку от школы.

— Уроки вам сегодня придется прогулять, — сказал Лабрюйер. — Но я могу сделать так, что в школу придет курьер из Полицейского управления и принесет учителю записку. Знаете, как вам все будут завидовать?

Пича и Кристап переглянулись. В конце концов это были тринадцатилетние мальчишки, чьи родители не достигли особых высот, у одного отец дворник, у другого грузчик. А чем-то же похвастаться надо…

— Рубль на двоих. Получите, когда ответите на вопросы.

Они разом кивнули.

Помня, что Пича не желал рассказывать о ночных вылазках в зоологический сад, Лабрюйер решил взять быка за рога. Он окликнул мимоезжего ормана и усадил парнишек в пролетку. Такое удовольствие в их жизни случалось очень редко — Пича второй раз в жизни катался, когда Лабрюйер взял его с собой на вокзал встречать «Каролину», а Кристапа везли к доктору, когда он сильно порезал руку.

Они не сразу поняли, что едут к зоологическому саду.

Лабрюйер велел орману остановиться там, где, как ему казалось, стоял ночью «мерседес».

— Ну, гвардейцы, докладывайте — где тут дырка в заборе!

Пича и Кристап переглянулись и разом вздохнули.

— Вон там, подальше, за кустами, — сказал Кристап.

Оказалось, что красивая ограда тянется от парадного входа зверинца до служебного входа, а дальше — обычный забор, в котором чьи-то умелые руки проделали очень удобную дыру — две доски отодвигались вправо и влево, так что пролезть мог не только мальчишка, но и взрослый мужчина с комплекцией Лабрюйера.