Золотой гребень для русалки - Наталья Солнцева

Оскорбленные жестоким «розыгрышем» девушки-«русалки» назвали хозяина сумасшедшим и демонстративно принялись звонить продюсеру. К несчастью, связи все еще не было. Разочарованные и озадаченные, они отпустили в адрес своей бывшей солистки несколько презрительных реплик и отправились к себе — то ли спать, то ли обсуждать «чудесное появление» блудной Леи и разоблачение убийцы.

Смерть Киры Сарычевой, как ни цинично это звучит, отступила на второй план. Для всех, кроме Борецкого. Он с трудом подавлял желание задушить мерзавца Вишнякова собственными руками или раздеть его догола и привязать к той же ели. Пусть на своей шкуре испытает все, что выпало на долю ни в чем не повинной девушки.

О причинах убийства Борецкий, поглощенный горем и жаждой возмездия, пока не задумывался, так же, как не задумывался над нелепостью происходящего. Откуда-то взялись эти люди — Людмила и Петер? Во флигеле заперты безумный убийца и его жертва, разделенные всего лишь кирпичной стеной. Утром предстоит вынести визит криминалистов и утомительные допросы… Нервы у всех на пределе.

Астра обещала дать объяснения потом, когда он сможет ее выслушать. Борецкий согласился. Его мозг отказывался что-либо воспринимать.

«Зачем я здесь? — спрашивал себя измотанный, выжатый досуха Илья Афанасьевич. — Что они собираются делать? Разглядывать резьбу? Я больше не в состоянии ничего понимать, осмысливать… Пусть все идет, как идет!»

Астра, волнуясь, подошла к колодцу, открыла деревянную крышку и заглянула вниз, в гулкую, звонкую глубину, где блестел черный круг воды. На нее дохнуло жутью… Что она надеется здесь найти? Ей показалось, будто в воде отразился слепящий глаз луны, — она отшатнулась и зажмурилась.

— Что случилось? — спросил Матвей. Он стоял рядом с мыслью, как бы она не свалилась вниз.

Толик, которому приходилось лазать в колодец, вдруг захохотал.

— Огненные знаки… — прошептала Астра.

Людмила и Петер, как неприкаянные, замерли поодаль. Борецкий, словно придавленный невыносимым грузом, отрешенно наблюдал. Он дал Астре слово во всем оказывать содействие, а слово свое нужно держать.

Тем временем Виктор приставил к крыше над «русалкиным колодцем» лестницу и широкими движениями сгребал снег. Короткая лопатка казалась игрушечной в его руках. Несколько взмахов, и взглядам присутствующих открылся затейливо украшенный деревянными кружевами навес. В треугольнике между двумя скатами, по заказу хозяина, резчик поместил фигурки бородатого старца в длинном одеянии с меховой опушкой и девушку в шубке и кокетливой шапочке.

— Дед Мороз и Снегурочка! — вырвалось у Людмилы.

— Это Берендей, — поправил ее Борецкий. — А насчет Снегурочки вы угадали…

— Дед Мороз и Снегурочка… — зачарованно повторила Астра.

Наконец в ее уме закончилась работа над смыслом увиденного в зеркале. Она схватилась за витой столбик, подпирающий крышу, и попыталась дотянуться до Берендея…

Толик, не в силах остановиться, продолжал хохотать. Внезапно его смех оборвался, и он, словно белка, вскарабкался по лестнице, выхватил у товарища лопатку и замахнулся. Они сцепились и кубарем скатились вниз, в снег, прежде, чем Матвей успел что-либо сообразить. Всех одолело гипнотическое оцепенение, настолько абсурдно развивалась ситуация…

Лестница освободилась, и Астра, очнувшись, полезла вверх к Берендею и Снегурочке.

Петер, задрав голову и глядя на нее, прирос к месту.

Виктор и Толик ожесточенно дрались, катаясь по снегу.

— Надо их разнять… — пробормотал Матвей.

Борецкий сделал шаг вперед…

Людмила приблизилась к колодцу и обняла столбик, не отрывая глаз от Астры.

Та стряхнула снег с резьбы, оглаживая фигурки варежкой, дернула их, будто хотела отодрать. Встав на цыпочки, поскользнулась на ступеньке лестницы, но удержалась, залезла рукой в прорезь над головой Берендея и извлекла оттуда черный пластиковый пакет, перевязанный шнуром…

Наступила минута затмения. Никто толком не мог вспомнить, что происходило в промежутке между тем, как Астра с пакетом в руке спустилась вниз и ослепительным появлением золотого всадника. Он факелом вспыхнул в ночи, сосредоточив в себе свет фонарей, звезд и луны, — мимолетно показался человеком на огнегривом коне, в следующую секунду это уже был крылатый пес, бьющий змеиным хвостом, рассыпающий искры — еще миг, и в руках Астры сверкнула радужными крыльями жар-птица…

Она вскрикнула и выпустила фигурку в сугроб. Золотой идол провалился, будто прожег слежавшийся снег…

Людмила бросилась доставать, лихорадочно разгребая сугроб руками. Дикий вопль раздался со стороны флигеля, заставив всех содрогнуться.

— Вишняков… — вымолвил Матвей, приходя в себя.

— Воевода! — крикнула Людмила, прижимая к груди Семаргла. — Он убил волхва, убил Велидара…

— Она рехнулась? — спросил Борецкий. — Он убил Киру…

Дерущиеся парни, о которых все забыли, поднялись на ноги. Их глаза горели безумием, искаженные лица были страшны.

— Он наш… — чужим утробным голосом заявил Толик, занося лопатку над головой блондинки. — Отдай, не то умрешь…

Виктор бросился на Борецкого, с неожиданной силой схватил его за горло. Матвей, опомнившись, отразил готовый обрушиться на женщину удар, свалил напавшего парня в снег. Петер повис сзади на Толике, от которого не мог отбиться Борецкий…

Лопатка отлетела в сторону, и Астра, от греха подальше, отшвырнула ее ногой.

Из дома, раздетый, выбежал Бутылкин…

Людмила, улучив момент, подбежала к колодцу, наклонилась и, разжав руку, бросила идола в воду. Неуловимый, как огненный сполох, он оставил после себя золотой след-образ то ли всадника, то ли крылатого пса, который еще секунду сиял над разверстым ртом колодца, пока не истаял в морозном дыхании ночи…

Темная тень метнулась к Людмиле, оттолкнула ее и ринулась вниз, в черный зев бетонной трубы, где в глубине плескалась, бурлила вода…

Глава 36

Прошло чуть больше недели. Дни стояли ясные, розовые, с чистой белизной снега, с прозрачными рассветами.

Гости Борецкого давно разъехались. После дачи показаний их сразу отпустили по домам. Никто ни словом не обмолвился про идола, как будто его и не было.

Следователь квалифицировал убийство Киры как неумышленное, совершенное в состоянии аффекта. Вишняков признал свою вину. Он изображал временное помрачение рассудка, разыгрывая бешеного ревнивца.

Смерть Толика, который неожиданно для всех прыгнул в колодец следом за идолом, сочли самоубийством. Общими усилиями Матвей с Борецким вытащили парня, но он уже был мертв — скончался от остановки сердца. Сотрудник МЧС спускался в колодец, обследовал дно, нашел ведро без ручки, пару железных дужек и сапог с ноги потерпевшего.