Золотой гребень для русалки - Наталья Солнцева

Астра подошла к Борецкому, старательно подбирая юбку, — как бы чего не задеть, — наклонилась и спросила:

— Когда же очаровательные «русалки» осчастливят нас своим присутствием?

— После девяти. Им нужно отдохнуть с дороги, привести себя в порядок, переодеться. А мы тем временем посидим, выпьем и как следует закусим. Я хочу избежать привычных рамок: хозяин, гости, артисты, прислуга. Сегодня мы все — участники шоу, значит, немного играть придется каждому. Должна быть интрига, ты не находишь?

Илья Афанасьевич, хотя его лицо скрывала маска, показался ей чрезмерно взволнованным. Неужели он так нервничает из-за предстоящего импровизированного представления? Костюм ватафина сидел на нем превосходно: ярко вышитая рубаха, жилетка мехом наружу, шелковые шаровары, заправленные в мягкие красные сапоги. Вряд ли русальский заводила выглядел именно так, но какая, в сущности, разница?

Астра решила разрядить обстановку и сделала ему комплимент. Он улыбнулся. Из-под маски виднелись только кончик его носа и губы, которые слегка раздвинулись.

— Признаться, я думала, что русалии празднуются летом, на Ивана Купалу.

— Наши предки отмечали и зимние русалии, — оживился хозяин. — В конце декабря они совершали обряды в честь бога Рода. Гуляли почти до Велесова дня. По-нашему до шестого января, кажется. Наряжали сноп или делали соломенную куклу, как на Масленицу, только называли ее Коляда. Славяне верили, что сильные морозы, бесчинства злых духов и нечистой силы можно победить весельем, шутками, музыкой и плясками. Русалии в древности были самыми пышными языческими ритуалами, в ход шло всё: скоморошьи игры, песни, военные состязания и даже театрализованные представления в масках. Позже христианство назвало эти народные обряды «злыми и скверными делами» и грозило адскими муками за «бубны, сопели, гусли, игранья неподобные, глаголемые куклы, русалия пляшущия и вся игрища бесовския». Удивительно не то, что люди забыли традиции предков, а то, что зимние колядки, Масленица и ночь на Ивана Купалу дожили до наших дней. Очевидно, нелегко вытравить с корнем память крови. Ты знаешь, что раньше всюду существовали «дружины русальцев» из местных жителей, и обряд посвящения в русальцы обставлялся почище, чем в масонскую ложу? А звание ватафина — вождя русальцев — передавалось по наследству от прадедов.

Борецкий увлекся, сдвинул маску на лоб, чтобы она не мешала ему говорить. Астра с удовольствием последовала бы его примеру, но парик создавал кучу неудобств. Она посочувствовала дамам прошлых веков. Постоянно носить тяжелую, громоздкую одежду и прическу из искусственных волос — испытание не для слабых.

— Без колдуна-ватафина русалии не могут начаться, — с гордостью заявил Борецкий. — Только он уполномочен богами собирать волшебные русальские травы, только ему одному известны все заклинания, он руководит, а ему подчиняются дружинники и русалки. Он готовит у всех на глазах новое знамя и освящает его. Это такое особое полотно, в углы которого зашиваются священные растения. Например, «перуника».

— В честь бога Перуна?

Борецкий кивнул.

— Главарь поливает знамя чародейной заговоренной водой, обрызгивает себя и своих помощников и дает страшную клятву исполнять как положено весь русальский ряд и хранить тайну. За нарушение заветов ему грозит проклятие. «Да погаснет очаг в моем доме, пусть змеи и ящеры совьют свои гнезда в нем, да не примет земля мои кости…» — замогильным голосом протянул он.

— И ты собираешься все это проделать?

— Нет, конечно. Я же не настоящий ватафин, а самозванец и дилетант, как и все присутствующие. Мы просто играем!

К ним подошли Бутылкины — Коломбина и Арлекин.

Арлекин в пестром желто-красном трико, в такой же удлиненной курточке с широким круглым воротником, в туфлях с бантами и смешной шляпе был неотразим. Его возлюбленная Коломбина выглядела настоящей субреткой ^[5] — длинная пышная юбка, сшитая из разноцветных лоскутков, кокетливый лиф и вторая юбка покороче, в полоску, на голове — белая шляпка.

Бутылкины чувствовали себя неловко в своих вычурных нарядах, но, взглянув на Астру, приободрились.

— Нельзя ли было обойтись без дурацкого маскарада? — натянуто улыбнулся Степан. — Ты, Илья, меры не знаешь в своих фантазиях, а мы идем у тебя на поводу.

— Это в тебе говорит провинциал, консерватор, — парировал хозяин. — В Венеции каждый год карнавал устраивают. Тысячи туристов, между прочим, и наших, русских, валом туда валят! Фотографируются разряженные на фоне собора Святого Марка, на гондолах катаются по грязным каналам, задыхаясь от восторга. Знаешь, какая там самая крутая фишка? Частные вечеринки, балы-маскарады для избранных, которые проводятся в старинных венецианских дворцах. Вход исключительно по приглашениям. Такой билетик стоит около пятисот евро! Съезжаются богачи и знаменитости со всего мира, и никого не смущает жесткий дресс-код: без костюма и маски не впустят, будь ты хоть миллиардером, хоть голливудской звездой.

Бутылкин смешался.

— Чего ты на меня напал? То Венеция, а то костромская деревня Сатино. Сравнил!