Клуб избранных - Александр Овчаренко

– Сержант Литвинов, – представился старший патруля. – Предъявите, пожалуйста, документы.

– А что, собственно, происходит, товарищи? – вежливо поинтересовался Алексей, осторожно поправляя двумя пальцами очки.

– Ничего особенного… товарищ. Обычная проверка документов.

Цыганков медленно достал из внутреннего кармана пиджака паспорт на имя Коробейникова Петра Ефимовича и передал сержанту.

– Надолго в Москву? – как вскользь поинтересовался стоящий за спиной милиционер.

– На пару дней, – ответил Лёшка, слегка повернув голову влево.

– В гости приехали?

– Нет, по делам бизнеса. – продолжал беседовать Алексей с патрульным милиционером, догадываясь, что тот специально отвлекает его внимание, пока старший патруля сверяет фотографию в паспорте с Лёшкиной физиономией.

– Дай ориентировку, – распорядился сержант и протянул к патрульному свободную руку. Цыганков слышал, как милиционер зашелестел бумагой и передал сержанту развёрнутый лист с жирным чёрным шрифтом и нечёткой фотографией. Хоть и быстро передавали милиционеры ориентировку из рук в руки, но Лёшка успел прочитать заголовок «Внимание, розыск!» и разглядеть собственную фотографию.

Не так уж часто фотографировали его, чтобы он не смог запомнить, где и по какому случаю это было. Лёшка точно помнил, что за всю его беспутную жизнь фотографировали его три раза: на выпускной, на паспорт, да в оперчасти следственного изолятора. Фотографию, которая красовалась на ориентировке, сделал Шрэк на свой мобильный телефон в машине, во время их первой встречи. Это была последняя, четвёртая фотография.

Фотография была нечёткая, к тому же сфотографирован он был вполоборота, что затрудняло опознание.

– Не похож! Не он, – вполголоса сказал стоящий за спиной милиционер.

– Да, нет, кажется, он! – торжествующим голосом произнёс сержант Литвинов. – Ведь так, гражданин… Коробейников?

– Так! – утвердительно ответил Цыганков и коротко, без замаха врезал сержанту в челюсть. Хоть и сошли у Лёшки с ладоней мозоли, но сила в руках осталась. Сержантское тело было в полёте, когда Лёшка резко присел, ощутив, как вскользь по затылку прошлась резиновая палка. Возьми милиционер чуть пониже, и Лёшка до конца бы дней своих лечился в психоневрологическом диспансере, пытаясь вспомнить собственное имя. Однако спецсредство, именуемое «РП-89»[73], только чиркнуло Лёшке по волосам. В этот момент раздался чмокающий звук – это сержант Литвинов приземлился затылком на асфальтовое покрытие перрона. Отбросив ставшим ненужным кожаный саквояж, Алексей юлой крутнулся вокруг собственной оси, выбросив вперёд правую ногу в щегольской лакированной туфле, и сделал подсечку стоящему у него за спиной «менту». Патрульный милиционер упал на спину. Хоть и смягчили падение надетые на грудь бронежилет и куртка, но дыхание у него сбилось. Это дало Лёшке пару минут форы.

«В толпе стрелять не решатся! Надо делать ноги!» – мелькнула мысль. – Но куда? Справа состав стоит вплотную к перрону, под вагон не сиганёшь, через вагон тоже – там двери в тамбуре только на приём пассажиров открыты. Слева перрон чист.

Метнулся Лёшка к краю платформы, а там – вот незадача – поезд подходит! Поезд хоть скорость и сбавил, но не рекомендуется ему поперёк становиться. А патруль милицейский очухался, за автоматы взялся! Вот уже и затвором лязгнули.

«Значит, будут стрелять: первая пуля в воздух, ну а вторая…! – обречено подумал Цыганков и удивился, что не чувствует страха. – Эх, зачем меня мама родила! Была – не была! Авось успею».

Первый автоматный выстрел Алексей воспринял, как команду «марш»: резко оттолкнувшись от края платформы, прыгнул на рельсы и побежал к противоположному краю. Расчёт был простым: успеть перебежать железнодорожные пути перед близко идущим поездом, взобраться на платформу и затеряться среди прибывших пассажиров. Пути Лёшка перебежал, а вот на платформу взобраться не получилось: оттолкнулся он от гравийной насыпи, подпрыгнул и, ухватившись за край платформы, подтянулся на руках. На этом всё и закончилось, потому как толчок получился слабый, край платформы, как назло, оказался скользким от солидола. Висит Лёшка на руках, ногами судорожно в поиске невидимой опоры дрыгает, и на приближающийся поезд косится. А поезд всё ближе и ближе!

«Амба! – с горечью подумал Алексей. – Сейчас разотрёт меня между вагоном и краем платформы! Надо на рельсы падать, так меньше мучиться буду!» – но рук не разжал, и судорожно пытался подтянуться. Очень уж жить Лёшке хотелось! Оно и понятно: жизнь штука занятная, хоть и щедра она на неприятные сюрпризы, но терять её никому не хочется.

Видимо, на небесах оценили Лёшкино упорство и дали ему приз за волю к победе: в тот момент, когда он, зажмурившись, ожидал страшного удара, чьи-то руки схватили его за воротник и резко втащили на платформу. Поезд промчался мимо, издав напоследок длинный недовольный гудок, заглушивший страстную речь машиниста, который, грозя несостоявшемуся покойнику кулаком, в нецензурной форме помянул его близких родственников, а также Лёшкино умственное развитие и почему-то его сексуальные пристрастия.

Первое, что увидел Алексей, когда понял, что спасён и перестал жмуриться, были зелёные, как молодые трава, глаза.

– Маша! Ты-то как здесь оказалась? – обрадовался Алексей встрече с бывшей попутчицей, пытаясь обтереть от солидола ладони об асфальт, и одновременно косясь на прибывший пассажирский поезд, из-за которого с минуты на минуту должны были появиться рассерженные недружелюбным поведением Алексея «менты».

– Спасателем подрабатываю! По твою душу? – кивнула Мария в сторону бегущих с автоматами наперевес милиционеров.

– Угадала! Я твой должник, девочка, но долг отдам попозже! Извини, мне пора, – выдал скороговоркой Алексей и попытался встать.

– Лежи тихо! Не дёргайся! – сказала спасительница и ткнула Алексею пальцем куда-то в область шеи. Острая боль на мгновенье парализовала Цыганкова и он, как тряпичная кукла, свалился на грязный асфальт.

Мария перевернула его на живот, завела руки за спину и защёлкнула на кистях наручники, которые достала из изящной дамской сумочки.

– Старший лейтенант Карпухина. ФСБ, – представилась Мария злым и запыхавшимся от бега милиционерам, вытянув левую руку с удостоверением вперёд, а правую демонстративно засунув в карман плаща.

– Это наш клиент! – решительно вступил в назревающий спор Литвинов и, не удержавшись, от души пнул тяжёлым берцовым ботинком Алексею по рёбрам.

– Представьтесь, товарищ сержант! Вы разговариваете со старшим по званию.

– Сержант Литвинов, старший патруля. Этот гражданин находится в розыске по нашему ведомству. Вот ориентировка. Мы его забираем.

– Отставить! Где его документы?

– Паспорт у меня, – нехотя признался сержант, но паспорт из кармана так и не достал.