Кто-то должен умереть - Анна Малышева

– Как это понимать? – удивлялась Мария.

– Давай позвоним Валерьяну? – предлагала Настя.

– Ему?! Сволочь он.

– Да ты уже успела выпить… – Девушка внимательно всмотрелась в ее припухшее от слез лицо.

Та призналась, что действительно сбегала за водкой. На этот раз она решила выбрать самый радикальный напиток.

– Не стоит пить, – уговаривала ее Настя. – Ты без этого стала так хорошо выглядеть. Лучше подумаем, что случилось! Борис выдал чужую квартиру за свою. Сам он не только не владел ею, но даже не был там прописан – так? Известно пока немного…

– Известно, что он сволочь!

– Кто?

– Валерьян! – решительно уточнила Мария. – Знал и молчал. Значит, и дача не Борина. Боже ты мой… К чему был весь этот маскарад?

– А ты не думаешь, что все это было для… – начала было Настя, но замолчала. Ей хотелось сказать, что Борис изначально пускал пыль в глаза невесте, для того чтобы та согласилась рискнуть своей недвижимостью, не видя в этом ничего страшного. Но как быть со словами начальника? Тот говорил, что Борис всегда платил по счетам.

– Он связан с Чистяковым, – Мария опорожнила еще одну стопку. Настя поморщилась, как будто пила именно она. На кухне, где Антон скучал за чашкой кофе, было тихо. Из прихожей донесся сонный всхлип собаки. В последнее время Владик спал всегда очень нервно – Насте порою казалось, что пес плачет во сне. О чем? Если бы он мог сказать…

– Я желаю знать, почему они оба мне лгали.

Настя упорно умалчивала о своей версии. Про себя она успела выстроить схему. Борис – любовник Юлии. Наверняка знал отца, хотя тот отрицает знакомство. Потом… Неизвестно, каким образом, старик согласился разыграть роль привратника. За деньги? Может быть. Но он должен был ненавидеть типа, из-за которого его дочь покончила с собой. А он с ним сотрудничал. Круг замыкался. Ответа не было.

– Завтра я пойду к следователю и выложу ему все, – сказала она. – Тянуть нельзя. Мне все это не нравится.

Мария запрокинула голову и опорожнила очередную стопку. Она пила, не закусывая, не запивая водку даже водой, пила с каим-то истеричным бешенством – будто пыталась таким образом выдавить из себя боль. И вдруг ее глаза остекленели. Она подалась вперед.

– Слушай. Я видела ее. Два года назад. У… – ее голос угрожающе пресекся. Насте показалось, что та сейчас потеряет сознание, но этого не случилось. – У кафе.

* * *

Два года назад Мария, сильно под хмельком – тогда она разошлась всерьез, – шла к кафе. Когда она переходила улицу, ее внезапно подрезала синяя новенькая машина. Оттуда вышла женщина, с ледяным лицом выволокла за ошейник упирающуюся собаку и швырнула ее на асфальт. Именно швырнула, как мокрую тряпку. Мария стояла неподвижно, наблюдая сцену, и у нее в душе укреплялось давнее презрение к собакам. Что за твари! Они даже оказать сопротивление не умеют.

– Вот как, – воскликнула Настя. – Так ты видела момент, когда Котик… То есть Владик… Попал в кафе? Ведь это было как раз два года назад.

Мария подняла пустые глаза:

– Мне все равно, когда это было. Машина – его.

– Его?

– Бориса. Два года назад. Они были вместе. А говорил, что знакомы несколько месяцев? – Она вцепилась в волосы и обернулась к Насте с непередаваемым выражением лица. Казалось, что она видит перед собой привидение: – Что же это такое?

Марию с трудом удалось уложить. Для этого пришлось споить ей остатки водки. Антон помогал с непроницаемым лицом. Когда женщина, вдребезги пьяная, затихла, девушка увела друга на кухню:

– Происходит что-то ужасное. Все – вранье. Я хочу уволиться. Этот Валерьян из их же компании, а мне совсем не хотелось бы туда попасть!

– Давно говорил – зачем тебе работать? Сам буду тебя содержать.

– Сама, сам, – она расхаживала по кухне, обхватив себя за локти. – Что выходит? Два года назад эта стерва… То есть Юлия, украла пса у мужа и вместе с любовником завезла его невесть куда. То есть, нет. Его выкинули у офиса Валерьяна. Марию они тогда еще не знали, кафе им было безразлично. Я все думала – что за странная случайность? Пес, живший у моего мужа, оказывается в кафе, где погибает его жена…

Антон внезапно обнял ее за локти:

– Ты говоришь, ее первые два мужа погибли?

– Да. Люди говорят.

– Ты понимаешь, что немедленно должна тащить эту несчастную к следователю?

И Настя поклялась, что потащит. Она даже раздумывала, не забаррикадировать ли дверь, – такое тяжелое впечатление произвела на нее последняя сцена, но ночь прошла спокойно. Мария спала мертвым сном. Пес изредка вздыхал. Они с Антоном до рассвета просидели в кухне, уронив головы на руки. Борис не вернулся. Наутро ее мобильник ожил. Звонила мать.

– Ты совсем нас забыла, – пожаловалась она. – Костю увезли в летний лагерь, мы с отцом едем на дачу, надолго. Послушай, твоя драцена умерла.

– Как? Ты ее не поливала?

– И поливала, и опрыскивала, и в книжке смотрела – чего ей еще надо? А она засохла полностью. Что делать с горшком?

– С горшком?!

– Он дорогой. Вернуть хозяину или посадить туда что-нибудь?

– Почему драцена засохла? – Настя едва могла говорить – бессонная ночь вымотала ее окончательно.

– У нее корни чем-то подрезаны, – сообщила мать. – Я заметила, что вода сразу уходит в какие-то трещины и выливается на пол. Значит, внутри пустоты. Ну, а когда она погибла, мы с папой вытащили ее наружу. Одна бы я не справилась – такое дерево… Корни перерезаны пополам. Она бы все равно погибла – поливай, не поливай. И там, между обрубками, какая-то штука в…

Тут мать замялась. Настя встревожилась:

– В чем?

– В презервативе… – с трудом выдавила мать слово, которого она стыдилась. – Завязано. Приехала бы ты – посмотрела.

* * *

В черном футлярчике от фотопленки, упакованном для водонепроницаемости в презерватив, оказался некий рисунок на обрывке бумаги. Антон и Настя долго рассматривали его, дивясь, что могут обозначать эти геометрические фигуры, два крестика – при полном отсутствии слов. Парень поднял глаза:

– Ищем клад?

– Что?

– Крестики – зачем они?

– Не понимаю, – Настя уныло смотрела на рисунок. – Погубить растение… Подрезать корни. Гляди, как ровно срезано – будто шпателем прошлись.

– Может, и шпателем, – Мария, которая мучилась с похмелья в кабинке «газели», взяла у них бумажку и вгляделась в нее опухшими глазами. – Да, это… Это же…

Молодые люди смотрели на нее. Брови у женщины сдвинулись в одну черту.

– Это очень похоже на план дачи, где я была… – вымолвила она. – По контурам. Как план. Вот участок, а вот дом.