Несекретные материалы - Дарья Донцова

– Ну, например, сто долларов.

– Так, – вздохнул милиционер, –взятку суете?

– Упаси бог, гуманитарную помощь.

– Ладно, вынимай, – неожиданноперешел на «ты» страж закона.

Симпатичная зеленая бумажка перекочевала влопатообразную руку, и капитан, сняв трубку, что-то быстро пробормотал. Минутчерез пять конвойный ввел Ефима, но в каком виде! Один глаз заплыл и украсилсясиняком, куртка в грязи, брюки абсолютно изжеваны, шапки нет, зато здоровыйглаз горит злым огнем. Увидав меня, милый дедуля сообщил:

– Во, видала придурков, в обезьянникпосадили! И всю ночь продержали, компьютера у них нет, чтобы личностьпроверить!

– Компьютер есть, – оскорбилсядолларолюбивый капитан, – только сами виноваты, зачем назвали 1939 годрождения? Мы и искали такого Галактионова и, конечно, не обнаружили. Органыобманываете. Вот, в паспорте черным по белому – 1906 г. Сказали бы вчера правдуи проследовали бы по месту проживания. Кто ж со стариком связываться станет?Прямо смешно, ведь не баба!

Услышав напоминание о возрасте, Ефим Ивановичобозлился до предела:

– Да я в свои девяносто больше могу, чемты в тридцать, дурачок, дело не в возрасте.

Капитан, оформлявший какую-то бумажку,буркнул:

– Это точно, никогда не дрался на улицах.

– Задора в тебе нет, – вздохнулстарик, аккуратно трогая опухший глаз, – я придурка того здоровопоколотил?

– Петренко? – спокойно переспросилмент. – Ерунда, до кратковременного расстройства здоровья.

– Надо же, – пригорюнилсядедуля, – думал, хоть ребро ему сломал…

– Хорошо, что не сломал, –пробормотал капитан, лихорадочно заполняя бесконечные бланки, – статью захулиганство никто не отменял.

– Скучный ты, – вызверилсястарик, – сидишь целый день жопой на стуле, небось весь прибор отсидел, сженой и не поиграть…

Милиционер уставился на деда, ручка замерла ввоздухе.

Испугавшись, что он сочтет подобноевысказывание оскорблением при исполнении служебных обязанностей, я ухватиладеда за воротник и защебетала:

– Сейчас, сейчас, быстренько, спасибо,товарищ капитан…

– Тамбовский волк ему товарищ, –незамедлительно отозвался Ефим.

Капитан вновь замер с ручкой над столом иосведомился:

– Сидели когда? За что срок мотали?

– Что вы, – залебезила я, –никогда, абсолютно добропорядочный член общества, просто кино недавно глядел«Дело было в Пенькове», вот и цитирует теперь к месту. Вы уж извините, все-такисто лет скоро, мозговые изменения.

– У тебя у самой мозговой паралич,француженка чертова, – взревел дедок.

– Вот видите, – обрадоваласья, – француженкой обзывает, совсем плохой.

– Так она и есть натуральная гражданкаФранции, паспорт гляньте, – не унимался Ефим, – ну придумала,сумасшедшим меня выставлять!

Я вытащила из сумки российский паспорт ипоказала капитану.

– Второй есть, – не унималсястарик, – Родину продала, на Запад подалась за длинным рублем, миллионытеперь имеет, дом в Париже, богатство несметное, одних собак у нее пять штук, аеще кошки, мыши, попугаи…

Милиционер сочувственно глянул на меня, яразвела руками и повертела пальцем у лба.

Садясь в «Вольво», спросила у Ефима:

– Из-за чего драка вышла?

– Начали в картишки перебрасываться, аэтот хмырь на кон бубнового туза выкладывает.

– Ну и что?

– Так у меня на руках два бубновых туза иколода моя, значит, шулер, ну и врезал маленько.

Через секунду информация улеглась в голове, ия нажала на тормоз. «Вольво» притормозил.

– Как два бубновых туза?

Старик хмыкнул:

– Просто, два бубновых туза, прикинь, какобозлился, когда третьего увидел.

Представляю, сам решил сжульничать, а надороге другой хитрец попался!

– Вы его знаете?

– Первый раз вижу!

От негодования я, начав было движение, снованажала на тормоз. «Вольво» опять замер.

– И сели играть в карты с незнакомцем утрех вокзалов? Да там самое криминальное место. И вы что, ходите с шулерскойколодой в кармане?

– Он первым подошел, – огрызнулсяЕфим, – и давай прикидываться, выиграть сначала дал!

– И согласился играть вашей колодой?

– Зачем, в ларьке новую купили. Дальше –дело техники.

Я опять затормозила.

– Вам не стыдно?

– Мне? – возмутился Ефим. –Пусть ему будет стыдно, молодой еще с профессионалами тягаться. Я на жизньзарабатывал преферансом в Сочи. Выйдешь на пляж и вистуешь. Квартирку купилкооперативную, «Победу»… Три месяца поработаешь – девять проживаешь. Сентябрь вСочах был самым доходным месяцем, бархатный сезон. Директора гастрономовприезжали, начальники продуктовых баз, богатейшие люди. Проиграются и молчком вномер. Милицию никто не звал. Боялись, что спросят: а откуда у вас, гражданинхороший, такие денежки?

Я не нашлась, что сказать.

– В чем дело? – раздался голос.

Пожилой гаишник стучал в боковое стекло.

– Я что-то нарушила?

– Почему стоим, а не движемся в потоке?

Действительно, забыла тронуться с места,услышав откровения старика, и теперь машины, недовольно гудя, объезжали«Вольво».

– Простите, задумалась.

Повертев в руках права, постовой велел:

– Снимите солнечные очки.

Я покорно стащила оправу.

Милиционер оглядел мой сверкающий всемицветами радуги глаз, потом перевел взгляд на лицо старика, украшенноезамечательным «фонарем», и радостно произнес:

– С супругом разбирались? Ну и кто когопобедил?

Ефим демонстративно отвернулся к окну, гаишникзасмеялся и вернул права.

– Правильно, дамочка, – благодушнозаявил он, – нечего нам, мужикам, спуску давать, лупи сковородкой или чемты там привыкла размахивать? Скалкой?