Покинуть Париж и уцелеть - Алена Белозерская

Москва встретила приятной суматохой и сияющим солнцем, что было особенно приятно, так как Полина устала от хмурого и сырого Парижа. Хотелось яркости и свежести, наверное, оттого, что душа жила ожиданием чего-то нового и необычного. Приехав в квартиру Романа на Новом Арбате, Полина намеревалась отдохнуть несколько дней, заняться обустройством дома, внести в него частичку себя, но планы пришлось срочно менять. Клиенты компании звонили, требуя личного участия мадам Матуа в удовлетворении их желаний. Отказаться не было возможности, пришлось исполнять их прихоти, мило улыбаясь и тихо ненавидя всех при этом.

– Терпи, – советовал Алекс, когда Полина в очередной раз позвонила ему, умоляя забрать часть заказов.

– Зачем мы открыли офис в Москве? Что они здесь делают, в носу ковыряются?

– Филиал загружен до предела, и тебе об этом известно. Поэтому своих клиентов веди сама, а то я скажу Майклу, что наша заносчивая сестрица не справляется с поставленной перед ней задачей. Поверь, он быстро найдет тебе замену.

– Кто бы сомневался, – проворчала Полина. – Просто я хотела несколько дней отдохнуть.

– Где же ты так устала? – ехидно поинтересовался брат. – Сафонов утомил?

– Он еще в Лионе. Пока я одна в Москве.

– А ты уверена, что он вернется?

Алекс явно желал разозлить Полину, но она решила не поддаваться на уловки и спокойно закончить разговор. В последнее время они много ссорились, и всегда главным предметом раздора являлся Роман.

– Уверена, – ответила Полина. – Ладно, извини, что жаловалась тебе. Я люблю свою работу, но сейчас… Еще раз прошу прощения.

– С каких пор ты вдруг стала проявлять вежливость по отношению ко мне?

– Я всегда была учтивой. Но если продолжишь доставать меня, сорвусь и наговорю гадостей.

– Вряд ли, – усомнился Алекс. – Ты стала закрытой, что мне не нравится. Больше отмалчиваешься, на откровенный разговор не идешь, словно боишься меня.

– Потому что я устала от осуждения и постоянных колкостей в свой адрес. Ты только и делаешь, что кричишь и жалеешь Люка. Хотя все должно быть наоборот.

– Считаешь, Люк виноват в том, что ты наставила ему рога?

– Не передергивай. Я лишь хотела сказать, что ты не о нем должен думать, а обо мне. Я несчастлива, и если бы было наоборот, ни за что не ушла бы от него. Неужели непонятно?! Мне нужна поддержка, – голосом, полным слез, добавила Полина, зная, что такой тон непременно разжалобит Алекса.

– Осуждать больше не стану, как и поддерживать. Видишь ли, я уверен, что твои новые отношения ни к чему не приведут. И боюсь, когда он в очередной раз исчезнет из твоей жизни, ты снова начнешь пить, а нам с Майклом придется поместить тебя в клинику.

– Я все поняла, – улыбнулась в трубку Полина и, желая избавиться от нравоучений, без дрожи в голосе солгала, как профессиональная актриса или тот, кто много практиковался: – Мне звонит клиент. После перезвоню.

Закончив разговор, она заварила себе кофе и долго рассматривала город из окна, стараясь избавиться от неприятного волнения, оставшегося после беседы с братом. Слова Алекса показались пророческими, а переезд в Москву виделся авантюрой, итогом которой станет очередная порция боли и одиночества. Хотелось поделиться с кем-нибудь страхами и переживаниями, однако подходящей персоны для душевного разговора не нашлось: с сестрой Катериной они встречались только на официальных семейных мероприятиях, подруг в Москве не было. Впрочем, одна имелась, но эта девица сейчас проводит время с любовником в Париже и вряд ли утолит потребность Полины в общении. И все же она набрала номер подруги, а после семи длинных гудков отключила вызов, понимая, что никто не ответит. Молчание Марины, как и ее поведение, показались странными, потому что она никогда не отказывалась поболтать с Полиной. К тому же утверждала, что любовники ей не нужны, так как любит мужа и не знает мужчины, который мог бы с ним сравниться.

– Андрюша идеальный. Добрый, умный, интересный, – говорила Марина. – У него, черт подери, лишь один недостаток!

– Его возраст? – спрашивала Полина. – Сколько ему? Семьдесят?

– Прекрати! Андрюша находится в расцвете сил.

– Как Карлсон, – уже давясь от смеха, уточняла Полина.

– Пятьдесят девять, – хохотала следом Марина. – Женщину в шестьдесят лет называют старухой, а мужчина в этом возрасте только вступает в эпоху зрелости.

– Скорее перезрелости, – Полина вытирала мокрые от слез глаза. – Так какой недостаток имеется у твоего молодца?

– Он слишком любит меня.

– Разве это плохо?

– Утомляет, – отвечала Марина, а Полина удивлялась, забывая о том, что сама тяготится чрезмерным обожанием Люка, которое буквально не давало дышать, раздражало и изматывало. – Когда кто-то любит, не зная меры, – это пугает. Такой человек становится опасным. Один неверный шаг, незначительный проступок – и все может кардинально измениться. Нежность перерастает в грубость, любовь становится ненавистью. История знает примеры, когда ревностные возлюбленные становились непримиримыми врагами и пытались друг друга уничтожить.

– Отелло и Дездемона?

– А еще Анна Болейн и Генрих VIII. И некоторые из наших общих знакомых, у которых все начиналось красиво и грандиозно, а потом они в лучшем случае «обливали друг друга грязью».

– А в худшем?

– Нанимали киллеров. В общем, любовь не должна быть огромной и величественной. В таком виде она имеет ограниченный срок хранения.

– А мне кажется, что слишком простые чувства долго не живут.

– Ошибаешься. Чем меньше в чувствах крайностей, условий и преград, тем они интереснее и длительнее.

«Неужели ты устала от своего идеального Андрюши? – подумала Полина и вздрогнула от прозвучавшего в тишине квартиры телефонного звонка, но, увидев на экране телефона имя Андрея Шемеса, мужа Марины, усмехнулась, как старая гадалка, слова и мысли которой воплощаются в реальность. – Лучше бы о миллионе вспомнила».

– Здравствуй, золотко, – тепло поздоровался Шемес.

– Добрый день, Андрей Адамович!

– Есть время? Может, встретимся?

– Когда?

Шемес назвал время встречи и ресторан, где будет ждать Полину.

– Марина составит нам компанию?

– Мы будем одни. Не опаздывай, солнышко.

– Что-то случилось? – насторожилась Полина, ибо голос Шемеса показался загадочным, будто он хотел о чем-то спросить, но не знал, как это сделать, чтобы не скомпрометировать себя. – Андрей Адамович, не молчите. Все в порядке?

– В полном, – заверил Шемес и еще раз попросил Полину не задерживаться.

Полина поправила макияж, оглядела себя в зеркало и, удовлетворенно кивнув отражению, быстро вышла из квартиры. У подъезда пришлось долго стоять в ожидании такси, что заставило нервничать, так как появиться позже, чем оговорено, она считала признаком дурного тона. По дороге в ресторан Полина опять набрала номер Марины, и снова ей никто не ответил. «Вот сучка! – выругалась она и испуганно встрепенулась: – Неужели Шемесу стало известно о Маринкиных похождениях? Впрочем, даже если и узнал, какое я имею к этому отношение? Другое дело, если бы я устроила ей свидание с любовником, тогда с меня был бы спрос, – Полина вдруг улыбнулась и прикрыла рот ладошкой, пряча от таксиста свое игривое настроение. – Бедный Адамович! Наверняка он ни о чем не подозревает. А в ресторан позвал, чтобы я помогла устроить очередной сюрприз для шлюшки Маринки, которая в этот момент ему рога наставляет».