Свои грабли бьют не больно - Михаил Серегин

Я проснулся и, посмотрев на часы, увидел, что еще только без пятнадцати четыре – страх за жену оказался лучше любого будильника. Наскоро умывшись, я выскочил из дома и отправился на дачу. Ехать мне предстояло через всю Москву. Машин на улицах было мало, но я не гнал сломя голову, потому что светофоры еще не включили, и тревожно мигавший желтый свет открывал дорогу не только законопослушным гражданам вроде меня, но и лихачам, а авария мне была сейчас совсем ни к чему.

Благополучно выехав за пределы Москвы, я тоже не мог разогнаться – за городом над шоссе оказался довольно сильный туман – последствие вчерашнего дождя. Небо на востоке немного порозовело, но до появления солнца было еще далеко. Проклиная все на свете, я наматывал километр за километром, радуясь каждому указателю, который показывал мне, что я неуклонно приближаюсь к цели, и постоянно звонил жене, но она все не отвечала.

И тут, словно нарочно, я увидел, что впереди произошла авария: столкнулись автобус и грузовик, причем их развернуло так, что они начисто перекрыли движение, и с моей стороны у этой преграды уже стояло несколько легковушек таких же, как я, горемык. Ругаясь сквозь зубы, я вышел и спросил у собравшихся кучкой товарищей по несчастью:

– Мужики, как вы думаете, когда кончится это безобразие?

– Да ты что, браток? – усмехнулся один. – Оно еще и не начиналось! Они пять минут назад поцеловались и теперь гаишников ждут. Так что эта волокита надолго!

– Нельзя мне ждать! Нельзя! – почти простонал я.

– А ты в объезд попробуй, – посоветовал мне другой. – Езжай сейчас обратно и километрах в двадцати отсюда будет поворот на Константиновку. Вот он-то тебе и нужен!

– Чего ж ты сам так не поехал? – удивился я.

– Да там дорога такая, что и трактор завязнет! Особенно после дождя! – отмахнулся он. – Но ты, если так торопишься, можешь рискнуть! У тебя посадка повыше будет, глядишь, и проскочишь!

– Если аккуратненько, то попробовать можно! – поддержал его еще один. – Ты, главное, в колею не попади – там яма на яме, а если поближе к обочине, то ничего!

Я долго колебался, рисковать или нет. С одной стороны, от моей расторопности зависела сейчас, может быть, жизнь Маруси, а с другой – если я на грунтовке застряну, то очень не скоро выберусь. Что же делать? Я снова набрал номер жены и снова безрезультатно – она была вне доступа. Это все и решило!

Я вернулся в машину и поехал обратно. Поворот на Константиновку я чуть не пропустил, но вовремя спохватился и вырулил туда самым лихаческим образом, хорошо, что гаишников рядом не было. В этой деревне остановился возле магазина, где уже толпились и вяло переругивались несколько выпивох, и спросил у них, как мне лучше добраться до Салтыковки, предъявив им на обозрение сторублевку, что мгновенно вывело их из сонного состояния, взбодрило, и в результате я получил самые точные инструкции, а поскольку давали их сразу несколько человек и они на удивление совпали, то им можно было верить.

Дорога была такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать! С черепашьей скоростью я двигался как можно ближе к обочине, чуть ли не вручную перекатывая колеса, но уверенно приближался к желанной цели. До дороги, идущей вокруг леса к Салтыковке, оставалось всего километра два, когда у меня буквально из-под колес выскочил какой-то тип в красной куртке и словно растаял в тумане. Я резко нажал на тормоз, и это меня погубило – машина съехала в колею. Выскочив из машины, я бросился было вслед на этим гадом, да где там! Его и след простыл! Зато неподалеку я услышал звук автомобильного мотора, а потом сквозь кусты мелькнул свет фар.

– Сволочи! – заорал я. – Хоть бы вытащили, раз я из-за вас тут застрял!

Но мой крик в тумане оказался криком вопиющего в пустыне! Звук мотора стих где-то вдалеке, а я вернулся к машине и с досады пнул ни в чем не повинную покрышку. Сев за руль, стал пытаться выбраться, но машина буксовала и не двигалась с места. Промучившись так полчаса, я в бессилии уронил голову на руки и задумался: что же делать? Самому не выбраться и на чью-либо помощь в этом пустынном месте рассчитывать тоже нечего!