Убийство на Неглинной - Фридрих Незнанский

Но вот показалось некое, почти факельное шествие. Окруженные бойцами, к штабу шли несколько небрежно одетых людей. Впереди важно вышагивал крепкого сложения блондин в накинутой на плечи черной шинели. Приближаясь, поднялись на веранду. Грязнов посмотрел на блондина и узнал его конечно. Президент общества «Евпатий» проходил по делу о кровавой расправе с чеченским авторитетом Хаджи, с которой началась в свое время настоящая война между чеченами и измайловской ОПГ. Но тогда будущего «патриота» прищучить не удалось. А после он слинял, и вот где оказался, друг любезный!

И Витек Николаев тоже узнал Грязнова и с легкой улыбочкой кивнул как знакомому.

– Что вас привело сюда, господин полковник, да еще с таким эскортом? – вежливо поинтересовался он.

– А вот, пожалуйста, – Грязнов протянул постановление на производство обыска и изъятие вещдоков.

Николаев внимательно прочитал, многозначительно покачал головой и присвистнул.

– С чего ж это вы взяли, что убийцы у нас прячутся? – Он казался совершенно спокойным.

– Давайте пройдем в помещение, займемся делом, а там и побеседуем.

– Прошу, – улыбнувшись, показал рукой Николаев.

– Нет уж, вы – хозяин, идите первым. – Грязнов обернулся к Пустовойту: – Ну вот, видишь, а ты боялся, что мы перестреляем друг друга. Все нормально. Давай в машину и привези из деревни парочку понятых. У нас пока разговор тут будет.

Грязнов, Кондратьев и Николаев уселись в кабинете начальника лагеря, которым, видимо по совместительству, оказался все тот же президент. Остальных под охраной оставили в соседней комнате.

– Виктор Николаевич, – начал Грязнов, доставая бланк протокола допроса и авторучку, – ваше охранное предприятие осуществляет обеспечение безопасности фирмы «Юнона»?

– Да, это так.

– Вам известно, что произошло в охраняемом вами помещении в прошлую пятницу? – Грязнов в упор уставился на Николаева.

Тот долго и не мигая тоже смотрел на Грязнова, потом легко вздохнул, словно решил не валять ваньку, и спросил в свою очередь:

– Вячеслав Иванович, скажите лучше, по чью душу приехали. Может, и я чего знаю.

– Зачем с Кистенем шашни заводите?

– Да кто ж вам такое ляпнул!

– Факты имеются.

– Выкладывайте!

– Будет сделано. В Москве. Часа через три после того, как тут закончим.

– А вы что, арестовывать меня собираетесь? – удивился Николаев. – И кто ж это вам позволит?

– Зачем бы я такой эскорт сюда гнал? Сам подумай, Виктор Николаевич. А насчет кто позволит скажу: уже позволили. Надо было внимательно читать постановление на обыск, санкционированное заместителем генерального прокурора. Будем заканчивать, я позвоню в Рязань генералу Милютенко, знаешь такого? Так вот, он тебе все подтвердит. Он в курсе.

– Эва! – присвистнул Николаев. – Даже «контору» подключили! Ну сильны! Так по чью все-таки душу?

– Ты не ответил, что знаешь про пятницу?

– Что вы моих ребят забрали на Петровку.

– Откуда узнал?

– Из фирмы позвонили.

– Врешь. Никто у них ничего не знал. Когда, говоришь, звонили?

– В пятницу. Не надо, Грязнов. Фирма с участковым связалась, вы ж опечатали там все. Он им и сообщил.

– А почему их забрали, знаешь?

– Жду, когда вы объясните, Вячеслав Иванович.

– За соучастие в убийстве вице-премьера Нечаева.

– Да ладно тебе, Вячеслав Иванович, – отмахнулся Николаев. – Не держи меня за полного идиота.

– Выходит, плохо ты свои кадры знаешь.

– А ты можешь головой ручаться за каждого своего мента?! – словно сорвался Николаев, но сразу взял себя в руки. – Я тут, – он постучал пальцем по столу, – за них ручаюсь. А как выйдут в город, кто скажет, какая моча ему в башку ударит? Да ты на любую собственную структуру взгляни – везде одна картина!

– Значит, ты утверждаешь, что не можешь ручаться за Синицкого и задержанных вместе с ним?

– Я так не говорил.

– Но по логике получается. – Грязнов достал из внутреннего кармана фоторобот киллера и протянул Николаеву. – Этого знаешь?

Тот долго смотрел, но лицо не дрогнуло ни единым мускулом.

– Нет. Не видел.

– Гарик его зовут… Сейчас возьмем дела твоих «евпатиев» и станем шуровать, да… Ну а эту его подругу? – показал фоторобот второго киллера, похожего на женщину. – А там, в ваших казармах, сейчас их выстроили в шеренгу и проверяют. Вот найдут – смеху-то будет!

– Че-то вроде знакомое, а вспомнить не могу, – сказал неожиданно Николаев.

– Молодец. Ты должен обязательно вспомнить… Володь, – повернулся к Кондратьеву, – посиди с ним, а я немного прогуляюсь, – и вышел из комнаты, оставив фотороботы перед носом Николаева.

В котельной дежурил в эту ночь двадцатилетний парень, из молодых в этом лагере и, следовательно, призванный выполнять чаще других тяжелые хозяйственные работы. Спецназовцам он не удивился, приняв их за своих, возможно готовящихся к какому-то заданию. Так он объяснил чуть позже свое спокойствие. Этим обстоятельством опытные ребята сразу и воспользовались. Сунули под нос фоторобот мужика.

– Не помнишь такого? – И пока паренек раздумывал, так и этак поворачивая фотографию, добавили женщину. – Ну с этого и начинали бы! – обрадовался он. – А я все смотрю, вроде похож, а не Гарик. А это его жена. Мария. Она вообще-то с длинными волосами, а тут…

– Где их сейчас найти?

– Его я, кажется, видел вечером. Перед дежурством. А она – дома у себя. В Рязани они живут.

– Адрес не помнишь?

– Вы у шефа спросите, он знает точно.

– Это у Николаева, что ли?

– Нет, зачем, у командира отряда, Пал Палыча Серафимова. Он в третьем доме живет.

– Как фамилия-то этого Гарика?

– Да Садековы они. В прошлом году из Казани сюда переехали. Квартиру получили. Мария – известная спортсменка. Лыжи и винтовка – биатлон называется. А Гарик, он вообще-то Гариф, но мы его так зовем, по-нашему, он вроде у нее тренером был раньше. А сейчас просто муж. Вот так устроился, – парень засмеялся. – А вы-то сами из какого отряда?

– Потом расскажем, – рассмеялись и парни. – Сережа вот с тобой тут посидит, погреется, ладно, а я по делам сбегаю и вернусь.

– Давай, мне тут вообще-то до утра…

Сергей остался поддерживать незамысловатую беседу, а Костя рванул к начальству. Встретил на пути Грязнова и доложил о неожиданной находке.

Бегом вернулись в штаб. Грязнов пошел в комнату, где сидели по углам руководители лагеря, и спросил, кто из них Пал Палыч. Поднялся сухощавый, лет тридцати мужик с мрачным, исподлобья, взглядом.