Убийство на Неглинной - Фридрих Незнанский

– Да в чем дело-то? – уже раздраженно перебил Турецкий Клавдину болтовню.

– Ну я не могу. Константин Дмитриевич придет и сразу…

Турецкий посмотрел на трафаретку на своем телефонном аппарате и продиктовал номер. Положил трубку.

Клавдия не может говорить, а Рафалович знает! Каково! И Костя еще удивляется: Генеральная прокуратура еще ничего не знает, а какая-то «молодежка» уже сообщает публике об убийстве крупного государственного чиновника, причем с готовыми выводами.

Александр Борисович вышел в приемную, оставив дверь открытой, и попросил пожилую секретаршу, как только будет звонок, тут же позвать его к телефону – должен звонить зам генпрокурора.

– А кто у Семена Макаровича?

– Один. Говорит по телефону.

– Я зайду.

Увидев Турецкого, Маркашин махнул рукой – заходи, садись. И после нескольких ничего не значащих реплик положил трубку.

– Ну, какие дела?

– Чего в Москве случилось, не знаешь?

– А что там? – забеспокоился прокурор.

– Мне сказали, Костя освободится, тут же позвонит. Не знаю, зачем я ему нужен. По тому телефону, – Александр Борисович показал большим пальцем себе за спину. – А по делу – следующее. Мой информатор напирает на внутренние разборки группировок. Возможно, частично и это может иметь место. Главное же – после убийства Михайлова подчищают концы. Ты уверен в Щербине? Сможет довести дело до логического завершения?

– Уверен. Сможет, – твердо ответил Маркашин. – А у тебя сомнения на его счет?

– Не в сомнениях дело. Хватит ли силы?

– Хватит. Молодой еще.

– Ладно, проверим. Я ему предложил сделать одно дельце, поглядим, не забыл ли. Если случится так, что мне придется срочно отбыть обратно, скажи ему: пусть не отступает от своей программы. Акционирование и приватизация – вот где собака зарыта. Он, кстати, тоже так считает. Но боюсь, есть соблазн уйти в воровские разборки. А подталкивать будут именно в этом направлении.

– Но ты говорил об информаторе?

– Семен Макарович, пойми правильно, пока вопрос закрытый. Дальнейшее покажет.

В дверь сунула голову секретарша:

– Москва на проводе, Александр Борисович, как вы просили.

– Если желаешь, можно переключить на мой аппарат, – показал рукой Маркашин.

– Не сложно? Давайте, – Турецкий понял, что прокурору очень хочется поприсутствовать при разговоре, а идти вслед за москвичом в кабинет заместителя, где временно обосновался Турецкий, ему было неудобно.

– Поднимайте трубку, – секретарша снова заглянула в кабинет.

Маркашин взял и с ходу представился:

– Слушаю, Маркашин. Добрый день, Константин Дмитриевич. Да, у меня. Благодарю. Передаю. На, – он протянул трубку Александру Борисовичу.

Турецкий невольно хмыкнул по поводу этой «хитрости».

– Слушаю вас, Константин Дмитриевич, – сказал официальным тоном. – Нет, газет не видел, радио не слушал, телевизор не смотрел. Собирался вам звонить, чтобы получить дальнейшие указания. Клавдия передавала?… Что?! Допрыгался… Да нет, это я себе. Костя, что я должен делать? Прямо сегодня? Скажи, у Казанского что, с кадрами напряженка? Я не острю, мне за державу опять обидно… Понял. Славка уже «пашет»? Теперь ясно, почему он не отвечает. Еще указания будут? Есть, гражданин начальник. Передаю трубку. На, – тем же жестом отдал ее Маркашину. – Принимай руководящие цеу.

Маркашин тоже слушал, время от времени вставляя «да» и «да-да, разумеется».

– Ну, что теперь скажешь? – спросил он озадаченно, кладя трубку на аппарат.

– Как говаривал когда-то один знатный журналюга, с коим судьба пару раз столкнула меня на этом поприще, здесь дым из одной трубы. Что поделаешь, Семен Макарович, отзывают. Только стал я приспосабливаться к провинциальным нравам, как на тебе! Приказ верховного главнокомандующего! А ты небось и рад, что избавляешься?

– А то! Ездиют тут, понимаешь, уму-разуму учат, а у самих-то! – но ерническо-шутливый тон никак не соответствовал сумрачному выражению лица прокурора. – Значит, времени у тебя в обрез. Что собираешься успеть?

– Совсем немного. С тобой поговорить по душам. Получить от тебя всю необходимую информацию, которая войдет в справку для генерального. То, что мы с тобой уже обговаривали. К вечеру все должно быть готово. За меня не бойся, я умею излагать только нужное. Со Щербиной мне, в общем, ясно, но клизмочку ему вставить стоило бы. Посмотрим. Надо бы поехать к Пименову. Поработаем с ним до вечера. Что еще? Билет купить, вещи забрать. Наконец, пожрать чего-нибудь. Но это уже вряд ли успею. Значит, купить батон и кусок колбасы в поезд. Кажется, все.

– Так. Предлагается совместить первое с последним. Идем обедать, там и поговорим. А после я тебе дам свою машину.

Проходя мимо секретарши, сказал:

– Зинаида Павловна, пусть Бронислав, как поест, съездит на Московский вокзал и возьмет Александру Борисовичу билет. Вы предпочитаете в спальном? – повернулся к Турецкому. Помнит, у какого вагона встречал.

– Я бы и от купейного не отказался, – возразил Турецкий.

– Пусть Бронислав возьмет в нашей кассе в двухместное купе. Теперь есть такие. Бывшие служебки, – объяснил Александру. – А как вернется, поступает до вечера в распоряжение Александра Борисовича. Мы придем через час.