Это знал только Бог - Лариса Соболева

Эксперт сказал, что Терезу задушили примерно между восемью и девятью часами вечера. Душили руками за горло – способ древний, как история человечества. Оперативники опрашивали соседей. Вячеслав с Анатолием Тимофеевичем курили на лестничной клетке и полушепотом разговаривали. Вдумчивые глаза следователя сегодня были более благожелательными, он навел справки о Вячеславе, который дал ему московские фамилии и телефоны. Сегодня он ему доверял, а это гарантия успеха, ведь в данных обстоятельствах союз взаимовыгоден. Сбрасывая пепел на пол, Анатолий Тимофеевич удрученно качал головой:

– Слабовато. Смерть матери Серафима все равно не вписывается. Впрочем, все может быть. Поезжайте. Ребят дать в подмогу?

– Справлюсь. А наручники дайте. И попросите эксперта внимательно исследовать труп…

– Он свое дело знает, – успокоил его Анатолий Тимофеевич. – Серафима оставьте, с ним предстоит долгий разговор. Заберете его после.

Вячеслав позвал Игоря, рванули в филармонию.

Дед на вахте строго сказал:

– Он на репетиции.

– Позовите, если не трудно, – попросил Вячеслав.

– Нельзя. Это же репетиция! – Он посмотрел на часы, висевшие на стене. – Скоро закончится, тогда и увидитесь. Осталось полчаса.

Собственно, полчаса – не день, Вячеслав курил, Игорь все никак не мог отойти от случившегося:

– Народ озверел. Знаешь, мне Кукушкину не жалко. Убить младенца, чтоб выкрасть другого, это… не поддается разуму. А Терезу жаль. Если это Алик, я ему в морду дам, ух, как я ему… Далиле с Милой будем говорить о Терезе?

– Придется, – вздохнул Вячеслав. – О Кукушкиной ни слова.

– Есть, – вяло промямлил Игорь и вдруг напрягся, процедив: – Идет. Ишь… Музыкант!

– Мне вахтер сообщил, что двое мужчин ждут меня во дворе, – улыбаясь, сказал Алик. – Я догадался, что это вы. Есть новости?

– Хоть отбавляй, – мрачно буркнул Игорь.

– Идем в машину, – махнул рукой Вячеслав. Расселись: Игорь за рулем, Вячеслав с Аликом на заднем сиденье. – Алик, скажи, где ты вчера был с шести до семи вечера?

Музыкант, кажется, не догадывался о коварном умысле:

– У меня все дни расписаны по часам. Значит, с трех до пяти я давал уроки в музучилище… потом… поел в кафе… пешком шел к филармонии… Без пятнадцати семь я уже разыгрывался. А что?

– Ну а с семи что делал? – поинтересовался Вячеслав.

– Была репетиция квартета. До девяти.

Вячеслав переглянулся с Игорем, у которого недоумения на лице было больше, чем понимания.

– Репетиция закончилась ровно в девять? – все же спросил Вячеслав.

– Она никогда не заканчивается минута в минуту, – ухмыляясь, сказал Алик. – Сразу видно, что к творчеству вы не имеете отношения. У нас ненормированный рабочий день. Минут семь десятого закончилась репетиция, мы еще побазарили с полчаса… А почему вы спрашиваете?

– У нас тоже спрашивали, где мы вчера находились, – выручил Игорь, так как заметил, что Вячеславу не хотелось говорить причину вопросов.

– Кто спрашивал?

– Потом, Алик, – отмахнулся Вячеслав. – После узнаешь. Сейчас нас время поджимает. Давай, выходи…

– Как тещенька, Милка? – выбираясь из машины, поинтересовался он. – А то у меня работы завались, забегу завтра.

– Нормально, – бросил Игорь, заводя мотор. Отъехав, он посмотрел в зеркало на понурого Вячеслава, догадался, как тому тяжко. – Не переживай. Почему не опросил музыкантов, вдруг он врал?

– Врать ему не имеет смысла. Эх, полный облом. Где искать и кого?

В отличие от Вячеслава, Анатолий Тимофеевич новость принял спокойно, пообещав:

– Будем работать. Дверной замок в ажуре, убийце она сама открыла. Он задушил ее, вышел, захлопнув дверь. Соседи никого не видели, ничего не знают. Чибис говорит, что к матери в это время могли зайти только подруги, которых две. Был у нее любовник, она рассталась с ним в конце декабря. Враги… Разумеется, есть и враги, так что всех просеем. Забирайте Чибиса, толку от него все равно мало. Как бы инфаркт не схлопотал.

Игорю пришлось поддерживать Серафима, выводя из квартиры, тот шатался из стороны в сторону, словно ноги у него без костей и не держат тело.

– А… – И Серафим указал рукой на дверь, следователь понял, о чем хочет спросить.

– Вашу мать мы отвезем на вскрытие.

– Зачем? – беспомощно шевельнул плечами Серафим. – Вам что-то непонятно?

– Медицинское исследование обязательно.

Он покивал, махнул рукой и вошел в лифт.

Далила аж подскочила, услышав, что произошло с Терезой:

– Господи! Это… это черт знает что! Господи!

Мила только съежилась, не поднимала глаз на мужа, который рухнул в кресло и попросил воды. Игорь сунул стакан в его дрожащие руки, дождался, когда Серафим выпьет, забрал стакан.

– Я снял номер для Серафима, – сказал Вячеслав.

И с молчаливой просьбой уставился на Милу. Кто может утешить, как не родная жена? Для этого надо, конечно, простить его. В конце концов, любой на его месте сдал бы ее на руки врачам подлечиться. Она поняла, подошла к мужу:

– Идем, Серафим. Тебе надо отдохнуть.

Мысленно Вячеслав похвалил ее: молодец. А сам Вячеслав тоже устал – жуть. Он отправился в свой номер, не раздеваясь, упал на кровать, но спать не хотелось.

Где-то он промахнулся… Почему промахнулся, шел-то верным путем. И так «хорошо» шел, что двух человек потерял. Ну, теперь охрана налажена. Один человек у номера Игоря и Далилы находится, другой у номера Серафима и Милы. Только Вячеслава не охраняют, а ведь он тоже жирный кусок для убийц. Его пасли – это факт, и неплохо люди подкованы, слежку организовали на высший балл. Значит, он, не зная мотивов, все же шел верным путем, который прервали выстрелом в Кукушкину. Однако есть одна ма-аленкькая деталь, подложившая ба-альшую свинью под расчеты, – убийство Терезы. Если б убийцей был Алик…

Вячеслав спохватился, достал мобильник:

– Алик, ты где сейчас?

– На перерыве. Идет концерт. Кстати, третий звонок дали, антракт кончается, так что говори быстрее.

– После концерта бери такси и дуй в гостиницу ко мне в номер.

Так вот, если бы убийцей был Алик, то убийство Терезы объяснимо: маниакальные замашки конченого психа, который решил морально добить Милу. А сейчас непонятно, ее-то зачем убили? Эта мысль вкручивалась в мозг, как шуруп, стала навязчивой. Вячеслав волевым усилием переключился на анализ, ведь должна быть логика у преступников. Но его логика подсказывала: Терезу, к примеру, убили, чтобы внести панику в стан врагов, увести их далеко, запутать. Да, вполне может быть. Ведь Вячеслав, забрав Милу из психушки, мигом вычислил, что за кошка мясо съела. Кошку прожорливую безжалостно уложили пулей, а она была соединительным звеном с похитителем ребенка. Вячеслав мастерски подводил Кукушкину к имени, старался не спугнуть ее…