Правда о деле Гарри Квеберта - Жоэль Диккер

— Ничего особенного.

— Это продолжение романа? Покажите мне!

— Ничего особенного, покажу при случае.

Она лукаво посмотрела на него:

— Вы уверены, что все в порядке, Гарри?

Он засмеялся:

— Все отлично, Нола.

Они спустились на пляж. Ей хотелось посмотреть на чаек. Она раскинула руки, словно крылья, и стала бегать широкими кругами.

— Мне хочется летать, Гарри! Всего десять дней! Через десять дней мы улетим! Уедем навсегда из этого проклятого города!

Они думали, что они на пляже одни. Ни Гарри, ни Нола не подозревали, что из леса над скалами за ними следит Лютер Калеб. Он подождал, пока они вернутся в дом, и только тогда вышел из своего убежища и бегом помчался к «мустангу», стоявшему на параллельной просеке. Приехав в Аврору, он припарковался перед «Кларксом» и бросился внутрь: ему непременно надо было поговорить с Дженни. Надо, чтобы кто-нибудь знал. У него было нехорошее предчувствие. Но Дженни вовсе не хотела его видеть.

— Лютер? Тебе не надо сюда приходить, — сказала она, когда он появился у стойки.

— Венни… Профти меня ва то утро. Я не долвен был так хватать тебя ва руку.

— У меня синяк остался…

— Профти, повалуйфта.

— А теперь ты должен уйти.

— Нет, подовди…

— Я заявила в полицию на тебя, Лютер.

Гигант помрачнел.

— Ты ваявила на меня в полифию?

— Да. Ты меня так напугал в то утро…

— Но мне надо тебе фкавать фто-то вавное.

— Нет ничего важного, Лютер. Уходи…

— Это по поводу Гарри Квеберта…

— Гарри?

— Да, фкави, фто ты думаефь о Гарри Квеберте…

— Почему ты о нем заговорил?

— Ты ему верифь?

— Верю? Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Мне надо тебе фто-то фкавать…

— Что-то мне сказать? И что же?

Лютер собирался ответить, но тут на площади перед «Кларксом» появилась полицейская машина.

— Это Тревис! — закричала Дженни. — Беги, Лютер, беги! Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Лютер бросился наутек. Дженни видела, как он прыгнул в машину и рванул с места. Через несколько секунд в ресторан влетел Тревис Доун.

— Уж не Лютера ли Калеба я сейчас видел? — спросил он.

— Его, — ответила Дженни. — Но он ничего от меня не хотел. Он милый парень, жаль, что я подала жалобу.

— Я же тебя просил меня известить! Никто не имеет права поднимать на тебя руку! Никто!

Тревис кинулся обратно к машине. Дженни выскочила на улицу и остановила его на тротуаре:

— Умоляю, Тревис, оставь его в покое! Пожалуйста. По-моему, он теперь осознал.

Тревис посмотрел на нее и вдруг все понял. Так вот почему она так отдалилась от него в последнее время.

— Нет, Дженни… Только не говори мне, что…

— Что что?

— Ты втюрилась в этого полоумного?

— А? Да что ты городишь!

— Черт! Каким же я был идиотом!

— Нет, Тревис, что ты такое несешь…

Но он уже не слушал. Сел в машину и погнал как сумасшедший с включенными маячками и ревущей сиреной.

На шоссе 1, перед Сайд-Крик-лейн, Лютер заметил в зеркало заднего вида, что за ним гонится полиция. Он затормозил на обочине. Ему стало страшно. Тревис в бешенстве выскочил из машины. В его голове мелькали тысячи мыслей. Как Дженни могла увлечься этим чудовищем? Как она могла предпочесть ему Лютера? Он делал для нее все, он остался в Авроре, чтобы быть с ней рядом, а она не с ним, а с этим типом! Он приказал Лютеру выйти из машины и смерил его взглядом с головы до ног:

— Ты, урод недоделанный, ты пристаешь к Дженни?

— Нет, Тревиф. Клянуфь, это не то, фто ты думаефь.

— Я видел синяки у нее на руке!

— Я не раффитал силу. Мне правда офень валь. Я не хофу неприятнофтей.

— Неприятностей не хочешь? Да от тебя все неприятности! Ты ее трахаешь, а?

— Фто?

— Вы с Дженни трахаетесь?

— Нет! Нет!

— Я… Я делаю все, чтобы она была счастлива, а трахаешь ее ты? Да черт возьми, куда катится мир!

— Тревиф… Это фовфем не то, фто ты думаефь.

— Заткни глотку! — заорал Тревис, схватил Лютера за шиворот и швырнул на землю.

Он не совсем понимал, что ему делать. Он подумал о Дженни, отвергавшей его, почувствовал себя униженным и жалким. Но в нем поднимался гнев: хватит, сколько можно вытирать об него ноги, пора показать, что он мужчина! И тогда он отстегнул с пояса дубинку, яростно замахнулся и принялся зверски избивать Лютера.