Телегония, или Эффект первого самца - Инна Балтийская

Внезапно дверь рывком распахнулась. На пороге с пистолетом в руке стоял Роман. Я закричала и рванулась к нему, но Стас отшвырнул меня в сторону и вскинул пистолет. Я упала на пол, приподнялась на локте, посмотрела на кривой оскал Стаса и поняла, что сейчас он выстрелит. Ромка колеблется, и Стас успеет раньше… И неожиданно для себя я выкрикнула:

– Стас, твоя мать любила тебя! Она хотела забрать тебя в Москву!

Пистолет дрогнул в его руке. Словно забывшись, он на мгновение повернулся в мою сторону, и я в последний раз увидела наполненные бессильным страданием синие глаза и искривленные в злобной ухмылке тонкие губы. Затем раздался выстрел, синева в глазах потускнела, и он медленно опустился на пол возле меня.

Я повернулась к двери и увидела загородившую Ромку высокую мощную девицу, медленно опускавшую руку с пистолетом.

– Он мертв? – хрипло спросила она.

Я подобралась поближе к лежащему на спине Стасу и заглянула в его открытые глаза. Сомнений у меня не оставалось.

– Мертвее не бывает.

– Тогда все. Я убила свой личный кошмар. – И она рассмеялась визгливым, истерическим смехом.

Ромка отодвинул ее и бросился ко мне. Он упал на колени, сгреб меня в охапку и прижал к себе, шепча на ухо:

– Ника, маленькая моя, что они с тобой сделали?

– Ничего не сделали. Не успели. – Я тоже прижалась к нему. – Ромочка, ты все-таки меня не бросил…

– Что ты, малыш. – Он сжал меня еще сильнее. – Я никогда тебя не брошу. Я думал, у тебя любовь с Платоном… Но, когда прочел статьи о том, что происходит в городе, понял, что ты в беде. Прости, малыш, меня не было рядом в самое трудное время…

– Эй, ребята, хорош тискаться! – раздался резкий голос огромной девицы. – Вы уверены, что в доме больше нет никого с оружием?

– Ника, ты можешь встать? – тревожно спросил Ромка.

– Могу, руки и ноги у меня целы. – Я оперлась на его плечо и встала. – Стас говорил, что не ранены только двое охранников и они стоят на посту во дворе.

– Уже лежат, – усмехнулась девица. – А где раненые?

– Понятия не имею. – Я пожала плечами. Потом внимательнее присмотрелась к гренадерше: – Скажите, это вы мне звонили ночью?

– Да. Я Алена, – кивнула она. – Жаль, что больше я не могла до вас дозвониться. Предупредила бы, что человек рядом с вами – бандит.

В открытом дверном проеме комнаты мелькнула знакомая фигура. Кирилл Петрович! Я открыла было рот, чтобы предупредить об опасности Романа с Аленой, но не успела.

– Внимание всем! – внезапно раздался снаружи усиленный динамиком мужской голос. – Дом окружен ОМОНом. Всем выходить во двор с поднятыми руками! При попытке к бегству стреляем без предупреждения!

Переглянувшись, мы медленно вышли в холл и в растерянности остановились. Входная дверь была распахнута, и из дверей как раз выходил Кирилл Петрович и двое мужиков, перевязанных бинтами. Раненые охранники опирались на генетика, и тот практически волок их на себе, третий шел самостоятельно впереди. Самойлов обернулся, увидел нас и беззвучно пошевелил губами, словно хотел что-то спросить. Я подалась было к нему, но Роман схватил нас с Аленой за руки и втянул обратно.

– Пусть сначала они выйдут, – пояснил он, – а то еще возьмут нас в заложники.

Через раскрытую дверь мы наблюдали, как бандиты пересекают двор. Переждали несколько минут и двинулись к выходу. У самой двери Рома отстранил нас и сказал:

– Я первый, вы выйдете через минуту. Пока прижмитесь к стенам.

Он сделал шаг в дверной проем, и в ту же секунду прозвучал выстрел. Роман рухнул на пол, а мы с Аленой дико заорали. Из динамика раздавались громкие голоса:

– Б…ь, да вы что делаете, майор! Там женщины!

– Стреляйте на поражение! – орал в ответ знакомый голос. – Там террористы!

Заливаясь слезами, я потащила Ромку внутрь. Он пытался мне помочь, но из правого плеча хлестала кровь и он слабел с каждой секундой. Опомнившаяся Алена ползком перебралась ко мне и мигом втянула Романа в холл.

– Расстреливайте дом! – доносилось из динамика. – Выжигайте гадов! Где гранатомет?

– Вероника, беги наверх! – прохрипел Ромка. – Они сожгут первый этаж и тогда войдут сюда. Тебя убивать они не станут.

Я в ужасе озиралась по сторонам. Если я выйду на крыльцо и попытаюсь договориться с ОМОНом, меня тут же пристрелят. Если не выйду, нас обстреляют из гранатомета. Оставить Ромку лежать на полу и убежать наверх… Ну нет. Я останусь с ним до конца.

Тем временем Алена носилась по холлу, открывая все двери, врывалась в комнаты и тут же выбегала. Я поняла, что она задумала, лишь когда она повязала на длинную швабру белое полотенце и, прижимаясь спиной к стене, высунула полотенце в окно.

– Они выкинули белый флаг! – услышали мы юношеский голос.

– Это обман! Давайте гранатомет! – надрывался майор Федотов. – Да стреляйте же!

– Спокойно! – раздался из динамика другой голос, уверенный и властный. – Майор, угомонитесь! Вниманию тех, кто в доме! Если вы собираетесь сдаваться, медленно выйдите из дома с поднятыми руками!

– Я пошла.

Я отлепилась от Ромки и встала, но Алена отодвинула меня и сказала:

– Пойду я. Если что, у меня реакция лучше.

– Стойте! – Ромка из последних сил приподнялся на локте. – Сначала надо высунуть куклу… Алена, давай высовывай сначала свою швабру. Если не станут стрелять, выйдешь сама.

Алена, прижимаясь к стенке, добралась до дверного проема и осторожно высунула в него швабру с намотанным полотенцем. В тот же момент швабра, выбитая метким выстрелом, упала на пол.

– Блин, они не унимаются, – прошептал бледный как смерть Роман.

– Майор, прекратите стрельбу, – услышали мы в динамике властный голос. – Что, неповиновение начальству?! Вы арестованы. Сдайте оружие!

Затаив дыхание, я ждала. Какое-то время из динамиков доносились неясные звуки, напоминающие потасовку, затем все тот же властный голос произнес:

– Те, кто в доме, – выходите! Вам ничего не угрожает.

Алена осторожно приподняла швабру за конец и снова высунула в дверной проем. Выстрела не последовало. Тогда она помахала нам рукой, быстро перекрестилась и вышла на крыльцо.