Телегония, или Эффект первого самца - Инна Балтийская

До места Алена решила ехать на попутках. Идти на вокзал и брать билеты на поезд в С-к было слишком опасно. Газету-то видела не только она. И именно на вокзале ее теперь могли ждать преследователи. Но, если она поедет автостопом, перехватить ее не сможет никто.

Водители грузовиков охотно останавливались, увидев на обочине высокую девицу с призывно поднятой рукой. Но, когда Алена ловко запрыгивала в салон, сразу грустнели. Ее глаза, в которых плескалось отчаяние вместе с какой-то безумной яростью, не вызывали у мужиков желания желать более близкого контакта. Так что за всю дорогу ей ни разу не пришлось доставать пистолет.

Она ехала и молилась про себя, чтобы поскорее все закончилось. Когда она прочитала статью в «Московской жизни», она сразу подумала, что призыв обращен к ней. Это она – единственная свидетельница, которую так долго хотели убить. Правда, она не соблазняла мсье Дюсуана… На какое-то время она даже засомневалась: а вдруг действительно была вторая девушка, навестившая престарелого телемагната почти одновременно с ней? И получившая именно его сперму?

Но эта мысль мелькнула и пропала. Никто не смог бы соблазнить умирающего старика, против природы не попрешь. Нет, ищут именно ее, Алену. Эта ученая тетка, генетичка Вероника Нежданова, просто что-то напутала. Но это неважно. Она не станет звонить в газету, лучше сразу поедет в маленький городок С-к, где, судя по тексту, сейчас находится генетичка. Расскажет все, что с ней приключилось, этой добродушной на вид тетке, и тогда охота за ней закончится. Она перестанет быть единственной, кто знает правду.

До окраины С-ка она доехала в тот же вечер, чуть позже десяти. Городок при свете полной луны выглядел немного нереальным, но вполне мирным. Алена задумалась: где ей ночевать? В отеле надо оформлять документы, а этого она позволить себе никак не может. С-к – не Москва, если ее начнут тут искать, то начнут как раз с гостиниц и найдут за пару минут. Значит, надо устраиваться в частном секторе.

Она окунулась в полумрак плохо освещенного города, даже не глядя в сторону панельных пятиэтажек, и дошла до района частных деревянных домов. Она заходила в палисадники и стучала в дома. Но жители городка оказались пугаными воронами. Все переговоры велись через закрытую дверь, а в одном доме ей даже пригрозили спустить собак. Правда, лая в доме Алена не слышала, но спорить не стала, молча вышла за ворота и пошла дальше. Только с шестой попытки ей удалось договориться о ночлеге. Она дала пожилой хозяйке двести рублей залога и отправилась бродить по городу.

Через час она вышла к пятиэтажному зданию с сияющей вывеской «Гостиница „Рассвет“» и в раздумье остановилась. Наверняка ученая тетка остановилась здесь, более приличную гостиницу в этом городке вряд ли сыщешь. Может, просто спросить на ресепшен, где Вероника Нежданова, да завалиться к ней в гости? Время детское, а тетка на младенца не походила.

Постояв пару минут, она двинулась к входу. Внезапно ей показалось, что спину буравит чей-то тяжелый взгляд. Она вздрогнула и обернулась, но никого не заметила. Если кто-то и прятался в густых кустах поодаль, увидеть его в окружающей гостиницу темноте не представлялось возможным. Она зашла в просторный гостиничный холл, подошла к портье и спросила, в каком номере остановилась Вероника Нежданова.

– В седьмом номере, – вежливо ответил портье. – Но сейчас ее в гостинице нет. Ей что-то передать?

– Ей можно будет позвонить прямо в номер? – требовательно спросила Алена.

– Конечно. – Портье невозмутимо продиктовал телефон, и Алена записала его в память мобильника. – Может, вы оставите ей записку?

– Нет, я лучше еще раз зайду, попозже, – успокоила его Алена и пошла к выходу.

Она затворила за собой дверь гостиницы и остановилась на пороге. Ладно, погуляет еще часок и повторит свой визит. Откладывать знакомство не стоит – чем быстрее расскажет правду, тем быстрее сможет уехать домой. Медленно отходя от гостиницы, она мечтательно подумала, что поедет не в Москву, а в родной Дубровск, к маме! И минимум полгода будет жить среди родных и друзей детства, отвыкая от мучительного, отравившего ей кровь страха. Кто бы знал, как ей надоело бояться!