Смерть Ахиллеса - Борис Акунин

Агент оказался малый не промах. Такой сноровкиАхимасу видеть еще не приходилось. «Горбун» управился со всей шайкой всчитанные секунды. Он, не вставая, по очереди дернул обеими руками, и двоеразбойников схватились за горло. Ножи, что ли, он в них метнул? Двум другимагент проломил черепа весьма любопытным приспособлением — деревяшка на цепочке.Надо же, просто, а какой эффект.

Но еще большее уважение вызывала ловкость, скоторой «горбун» провел допрос. Теперь Ахимас знал все, что требовалось. Онспрятался в тень и неслышно последовал по темному лабиринту за сыщиком и егопленником.

Они зашли в какую-то дверь, и минуту спустяоттуда ударило выстрелами. Чья взяла? Ахимас был уверен, что не Мишина. А колитак, то соваться под пулю столь проворного агента неразумно. Лучше подстеречьего в коридоре. Нет, слишком темно. Можно промахнуться, уложить не насмерть.

Ахимас вернулся в трактир, лег на лавку.

Почти сразу появился ловкий агент, и, чтоприятно, с портфелем. Стрелять или подождать еще? Но «горбун» держал револьвернаготове. Реакция у него молниеносная, начнет палить на малейшее шевеление.Ахимас прищурил свободный от бельма глаз. Никак знакомый «герсталь»? Уж не тотли это «купец», что был у Кнабе?

А события развивались с головокружительнойбыстротой. Агент арестовал трактирщика, нашел своих людей, один из которых,киргиз, оказался жив.

Интересная деталь: когда «горбун» заматывалазиату полотенцем разбитую голову, они разговаривали между собой по-японски.Вот уж поистине чудеса — японец на Хитровке. Звуки этого рокочущего наречияАхимасу были знакомы по делу трехлетней давности, когда довелось выполнятьзаказ в Гонконге. Агент называл японца «Маса».

Теперь, когда ряженый сыщик больше неизображал голосом старческую надтреснутость, тембр показался Ахимасу знакомым.Он прислушался повнимательней — никак господин Фандорин! Оборотистый молодойчеловек, ничего не скажешь. Таких встретишь нечасто.

И Ахимас окончательно решил, что рисковать нестоит. С подобным субъектом надо быть вдвойне осторожным. Тем более что сыщикне расслаблялся — стрелял глазами во все стороны и «герсталь» держал под рукой.

Все трое — Фандорин, японец и связанныйтрактирщик — вышли на улицу. Ахимас наблюдал за ними через пыльное оконце.Сыщик, не выпуская портфеля, отправился искать извозчика, японец осталсясторожить арестанта. Трактирщик попробовал было брыкаться, но коротышка злобнозашипел и одним движением сбил дюжего татарина с ног.

За портфелем еще придется побегать, подумалАхимас. Рано или поздно господин Фандорин успокоится и расслабится. Пока жеследовало проверить, мертв ли должник, Миша Малелький.

Ахимас быстро прошел темным коридором, потянулприоткрытую дверь. За ней оказалась тускло освещенная каморка. Кажется, никого.

Он подошел к смятой кровати. Пощупал — ещетеплая.

Тут из угла донесся тихий стон. Ахимас резкообернулся и увидел съежившуюся фигурку. Миша Маленький сидел на полу, держасьруками за живот. Поднял влажно блестевшие глаза, рот плаксиво искривился, изнего снова вырвался тоненький, жалобный звук.

— Браток, это я, Миша… Раненый я… Помоги…Ты кто, браток?

Ахимас щелкнул лезвием навахи, наклонился ичиркнул сидящего по горлу. Так будет спокойней. Да и долг платежом красен.

Бегом вернулся в трактир, лег на лавку.

С улицы донесся стук копыт, скрип колес.Вбежал Фандорин, на сей раз без портфеля. Скрылся в коридоре — это он за МишейМаленьким. Но где портфель? Оставил японцу?

Ахимас скинул ноги с лавки.

Нет, не успеть.

Снова лег, начиная злиться. Но поддаватьсяраздражению было нельзя — от этого все ошибки.

Из недр подземного лабиринта вынырнулФандорин: лицо перекошено, водит «герсталем» во все стороны.

Мельком глянул на слепого, бросился изтрактира вон.

С улицы донеслось:

— Пошел! Гони на Малую Никитскую, вжандармское!

Ахимас сорвал бельма. Нужно было торопиться.

14

К зданию жандармского управления он подкатилна лихаче, спрыгнул на ходу и нетерпеливо спросил у часового:

— Тут двое наших арестованного привезли,где они?

Жандарм ничуть не удивился требовательностирешительного человека в рубище, но с начальственным блеском в глазах.

— Так что прямиком к ихпревосходительству отправились. Двух минут не прошло. А задержанного оформляют,он в дежурной.

— Черт с ним, с задержанным! —раздраженно махнул ряженый. — Мне Фандорин нужен. Говоришь, к егопревосходительству?

— Так точно. По лесенке, а потом вкоридор налево.

— Без тебя знаю!

Ахимас взбежал из вестибюля по невысокойлестнице на первый этаж. Посмотрел вправо — там в дальнем конце коридора белеладверь, из-за которой доносился звон металла. Ясно, гимнастический зал. Ничегоопасного.

Повернул налево. Широкий коридор был пуст,лишь изредка из кабинетов выныривали деловитые порученцы в мундирах и штатском,чтобы сразу же исчезнуть за другой дверью.

Ахимас так и замер: после длинной чередынелепиц и неудач, фортуна, наконец, сменила гнев на милость. Перед дверью стабличкой «Приемная» сидел японец с портфелем в руках.

Фандорин, очевидно, докладывал начальству оночных событиях. Почему вошел без портфеля? Хочет покрасоваться,поэффектничать. Событий за ночь произошло много, сыщику найдется чторассказать, так что несколько минут в запасе есть.

Подойти неспешным шагом. Ударить ножом подключицу. Взять портфель. Выйти так же, как вошел. Минутное дело.

Ахимас внимательно посмотрел на японца. Тотглядел прямо перед собой, держал портфель обеими руками и был похож на сжатуюпружину. В Гонконге Ахимас имел возможность наблюдать, как японцы владеютискусством боя без оружия. Куда там мастерам английского бокса или французскойборьбы. Этот коротышка одним броском кинул наземь здоровенноготатарина-трактирщика. Минутное дело?

Рисковать нельзя. Малейшая заминка, шум, инабегут со всех сторон.

Думать, думать, время уходит.

Он развернулся и быстро пошел туда, гдезвенели рапиры. Открыв дверь с надписью «Офицерский гимнастический зал», Ахимасувидел с десяток фигур в масках и белых фехтовальных костюмах. Тоже мушкетерывыискались.

Ага, вот и вход в гардеробную.

Он скинул рубище и лапти, надел первыйпопавшийся мундир, сапоги подобрал по размеру — это важно. Скорей, скорей.