Страсть под чужим именем - Ольга Володарская

– Ника, хватит врать! Ты выпустила пулю в Егора. Только не понимаю, чем он тебе помешал?

– Да не хотела я его убивать! – закричала Ника. – Так вышло… Я собиралась напугать его, а рука дрогнула.

– Желая напугать, ты сняла пистолет с предохранителя?

– Да. Я всегда так делаю, когда беру оружие в руки. Пока пистолет на предохранителе, он всего лишь кусок металла или пластмассы, если говорить о твоем. И в оружие оно превращается только тогда… – она отмахнулась, понимая, что говорит не о том. – Он меня обидел очень, этот Егор. У нас же роман с ним был в Москве. А он бросил меня черт знает где. Я разозлилась на него ужасно… – И снова ей показалось, что она ушла от темы. – Но как ты узнала, что это я? И когда?

– Час назад. Когда оказалось, что Руслан, настоящий Руслан, не убийца. Я-то на него думала.

– Но в Приреченске живет пятнадцать тысяч человек. Еще сотни три приезжих. Почему именно я?

– Мне твое вчерашнее поведение казалось очень странным. Ты была сама не своя. Рыдала, пила как лошадь. А когда мы пошли к Галке, ты меня еще больше удивила. Встала как вкопанная в начале улицы и стала придумывать что-то, лишь бы не идти в гости. А раньше к ней рвалась.

– Я так испугалась, когда ты привела меня на ту улицу. Я вдруг подумала, что Руслан, или как там его, приехал именно к Галке, и сейчас мы наткнемся на милицию… – Она зажмурилась. – Но когда мы собрались втроем к Владу, у меня было совсем другое настроение. Ясно, что виной этому алкоголь, я очень хотела попасть в его квартиру. Я рвалась туда. И сегодня днем я ездила к Владу. Я догадывалась, что он вытащил труп из дома. Но не понимаю, почему. Любой на его месте вызвал бы милицию…

– Не забивай себе голову, Ника. Это уже не важно.

– Да, ты права. Но ты так и не ответила мне, почему заподозрила меня. Поведение это ерунда. У меня часто оно меняется. И что пули недостает, тоже не указывает на то, что именно я выпустила ее в Руслана.

– Да, если бы вскрытие покойника не показало, что убит он пулей, выпущенной из пистолета «глок-17».

Ника охнула, прикрыв рот ладонями. До нее только теперь дошло, что она натворила.

– Да, Ника, ты правильно испугалась. Теперь я первая подозреваемая.

– Но почему ты? Мало ли кто имеет подобное оружие…

– Руслан был протеже Карима. Я на него работаю. Я в городе. У меня есть «глок». Зато отсутствует алиби. Теперь понятно?

– Тогда я пойду в милицию прямо сейчас и все им расскажу!

– Иди.

Ника не ожидала такого поворота. Она беспомощно посмотрела на сестру. Как это «иди»? Неужели Соня готова отдать ее на растерзание? Как это жестоко…

– Испугалась? – усмехнулась сестра. – Ладно, успокойся, не надо никуда ходить. Если ты признаешься в убийстве, тебя посадят. Я же могу отмазаться.

– Как?

– Егор Долин занимался грязным бизнесом. Он находился в розыске. У него был травматический пистолет. Скажу, что он угрожал мне им, и мне ничего не осталось, как защититься. Вот только то, что я засунула его труп в спальный мешок и бросила на реке, трудно будет объяснить. Но я что-нибудь придумаю.

Ника подалась вперед, чтобы обнять сестру, но та встала и подошла к портрету деда, висевшему в траурной рамке на стене. Поправила его. Вероника посмотрела сначала на нее, потом на фотографию. Василий Григорьевич на портрете казался сердитым. Или это ей только померещилось?

– Почему ты это делаешь для меня? – тихо спросила она у сестры.

– Я не могу иначе, – ответила та. – Я – луна. А ты мое отражение…