Убить Сталина - Евгений Сухов

Для него это был очередной рейд в глубокий тыл русских. Первый произошел три года назад и больше напоминал обыкновенную прогулку. Нужные разведданные он собрал, не отходя от станции, рядом с которой приземлился, старательно пересчитав количество эшелонов, следовавших на фронт. Выяснил, какие именно части дислоцируются в округе, узнал пропускную способность железнодорожных путей.

Его отметило командование, и вскоре он отправился в свой второй рейд.

В тылу у русских он пробыл тогда полгода, и под видом армейского курьера, с хорошими документами, успешно переходил из одной части в другую, выясняя состояние железнодорожных и шоссейных дорог, ведущих к линии фронта, мощность оборонительных укреплений, места сосредоточения танков и артиллерии.

Но главной своей заслугой он считал то, что сумел точно выяснить дислокацию резерва русских. Именно это обстоятельство позволило немцам впоследствии разорвать линию обороны на этом участке.

В то время, как это ни странно, он находил помощников всюду — от словоохотливой бабки, копавшейся на огороде, до пацанов, бегавших по улицам. Всем казалось, что какой-то месяц — и Советская власть рухнет. Поэтому люди охотно рассказывали обо всем, что знали, ничего не опасаясь. Многие мужчины шли в полицаи. Но большевики, вопреки ожиданиям, сумели удержаться и даже крепко потеснили немцев под Москвой. Только после этого многие всерьез засомневались в несокрушимости немцев. Те, кто какую-то неделю назад рассчитывал служить в полиции, теперь уже подавались в партизаны.

Вернувшись в Германию, Сергей Маликов в аналитической записке подробно изложил свое видение ситуации. После изучения этой записки командование предложило ему место старшего преподавателя в одной из разведшкол под Мюнхеном.

Целый год он был на преподавательской работе, подготовив за это время четыре диверсионные группы, а потом, как-то заскучав, попросился на «оперативный простор». Начальство не смело его задерживать и отправило в глубокий тыл к русским, на этот раз под Вологду, где в то время формировался пехотный корпус. Оказавшись вновь в России, Маликов, к своему удивлению, почувствовал необыкновенный подъем духа — здесь ему уже не надо было напрягаться, слушая людей. Он понимал все до последнего слова, чувствовал малейшие оттенки и интонации, чего никак не мог уловить в немецкой речи. Он вдруг сделал для себя важное открытие — что очень привязан к России. Большевики, с их бескомпромиссным максимализмом и мрачным давящим режимом, казались ему главной помехой на пути к свободной, сильной и независимой России.

Маликов не переставал убеждать себя в том, что его нынешняя работа на немцев просто необходима для новой будущей России — без немцев и большевиков. Следует признать, что в период освободительного движения от большевизма русским придется идти с немцами рука об руку. Но это будет продолжаться ровно до тех самых пор, пока наконец ярмо большевиков не будет сброшено.

А там Россия заживет свободно, без коммунистического режима и, конечно, без немцев.

В России Маликов пробыл ровно год, создав за это время мощную разветвленную агентурную сеть. Своих осведомителей он имел даже среди представителей дипломатических миссий Англии и Америки, правительство которых отчего-то решило выбрать для своего дипломатического корпуса этот дальний северный городок.

После возвращения в Германию Маликов был приглашен в гестапо, где его подробно расспрашивали о связях с «Всероссийской национальной партией», чем-то вызвавшей неудовольствие немцев. И только вмешательство всемогущего Кальтенбруннера и прошлые заслуги Сергея позволили ему не попасть в Бухенвальд.

Как бы там ни было, но о своих взглядах Маликов предпочитал больше не распространяться. Он продолжал люто ненавидеть большевиков и с настороженностью относился к немцам.

К преподавательской работе его более не привлекали. Сам же он почувствовал острую необходимость поменять свою прежнюю специальность (агентура и сбор информации) на другую — террор. Его деятельная натура требовала активных, решительных действий, тех, что приносят ощутимые и наглядные результаты. Для руководителей «Предприятия „Цеппелин“ такое решение было неожиданным, и только Ханц Грейфе, с которым у Маликова с первых же встреч установились доброжелательные отношения, без колебаний дал свое согласие.

Цель они определяли вместе — Сталин!

По тому, как Грейфе вводил его в курс дела, становилось понятно, что над устранением Сталина в «Предприятии» думали давно и основательно. По тем финансовым вливаниям, что вкладывались в данную операцию, было понятно, что она по своему масштабу была сопоставима со значительной войсковой операцией. Вот только эффект от устранения Сталина будет куда значительнее, чем самый широкомасштабный прорыв на фронте.

В случае устранения Сталина менялась целая политическая система!

Операция готовилась долго и тщательно. Маликов внутренне был готов ко всему, пусть даже и к смерти. Лишь бы все на благо России. И только перед самым его отлетом Грейфе неожиданно признался, что, кроме него, готовится еще одна группа — главная, а его вояж в Москву должен будет выявить все недостатки в охране Сталина. Заметив, как Сергей Маликов изменился в лице, добавил, что все-таки они рассчитывают на реализацию плана.