Тревожит память былую рану - Владимир Колычев

– Нет, лучше в клинику, – встревоженная Инга мотнула головой.

– Я тебе говорю, клиника здесь не поможет... Поехали.

Лайма смотрела на нее с милой улыбкой, но в глазах отразилась угроза.

– Не бойся, с тобой ничего не случится, – сказала она.

– А с Никой?

– Ей будет плохо. Но ей же во благо...

– Я боюсь.

– Ты бойся меня разозлить... А будешь хорошей, ничего плохого с тобой не случится...

– И все равно.

Лайма взяла мобильник, набрала номер.

– Никита, поднимись ко мне...

– Не надо! Мы сами! – всполошилась Инга.

– Никита, отбой...

Лайма ласково посмотрела на женщину, нежно ей улыбнулась.

– Я тебе обещаю, что все будет хорошо. Ты еще сама мне спасибо скажешь...

Ингу она убедила, осталась Ника. Но и с ней удалось договориться. В разговоре наедине Лайма пообещала ей дозу чистейшего героина, и девчонка с радостью отправилась с ней в машину. И мать за собой потащила...

Лайма сама взялась за руль. Нике велела занять место рядом. Никита и Перец сели так, что Инга оказалась между ними. Вадика она отправила домой на такси.

Ника смотрела на дорогу с мечтательной улыбкой на губах. Ей много не надо, чтобы окрасить жизнь в розовые цвета – один волшебный укол, и полетела. Инга сильно нервничала. Поняла уже, что угодила в ловушку, но как вырваться, когда охрана с двух сторон?

– А тебя как зовут? – спросил вдруг Перец, пальцем коснувшись верхней пуговицы декольтированной кофточки девушки.

Грудь у нее красивая, высоко поднятая, Лайма и сама была не прочь проверить ее на упругость.

– Дима, не надо, – вежливо, по имени обратилась она к парню. – Это наши гости, к тому же Инга... А как вас по отчеству, Инга?

– Степановна...

– Инга Степановна старше тебя, и ты не должен обращаться к ней на «ты». Вопросы?

– Да нет вопросов, – ошалело промычал Перец.

– Ну, вообще-то, я не такая уж и старая, – зажеманилась Инга.

– Да никто и не говорит, – спрятав желчную усмешку, сказала Лайма.

Она готова была убить эту женщину только за то, что она в свое время совратила Егора. И за то, что дочь под него подложила... Но, увы, сейчас не время приводить приговор в исполнение. Следователь Нечетов на хвосте.

Случилось именно то, чего и опасалась Лайма. Нечетов нашел Ингу и Нику, чтобы через них добыть козыри против нее. Признается Ника в том, что Лайма ее похитила, и все, закончится ее относительно спокойная жизнь. Можно податься в бега, но Лайма и думать об этом не хотела.

– Так я и гляжу, какая ж она старая? – расплылся в улыбке Перец. – Мы ж ровесники, мне двадцать пять, и ей столько же...

Инга не удержалась и удостоила его кокетливым взглядом...

Лайма привезла гостей к себе домой, разместила их в своем особняке, выделив каждой женщине по комнате.

– Я думаю, вам всем сначала нужно будет отдохнуть, – сказала она, обращаясь к Инге.

– Да я не устала, – в смятении посмотрела та на девушку.

– Так я не про тебя, я про Нику... Сегодня она пусть отдохнет, а завтра начнем... Кстати, пошли, я тебе что-то покажу...

Инга как завороженная последовала за ней, спустилась на цокольный этаж. Тусклый гулкий коридор, котельная, бойлерная, кладовки. Под потолком – зарешеченные оконца, не вылезти через них, не убежать. Как в тюрьме. И комната, в которую Лайма провела женщину, очень напоминала тюремную камеру. Голые стены, кушетка, намертво привинченная к полу, лампочка в решетчатом абажуре, дешевый унитаз.

Лайма закрыла за собой дверь, и насмешливо посмотрела на Ингу.

– Вот ты и попалась!

Женщина остолбенело, в панике посмотрела на нее.

– Да шучу, шучу, – милостиво улыбнулась Лайма. – Ничто тебе не угрожает. Будешь жить в доме, обижать тебя никто не будет... А вот Нику придется обидеть. С завтрашнего дня она будет жить здесь.

– Я бы не хотела...

– Посмотри, какая здесь дверь, и окошко какое. Отсюда не убежишь...

– Она будет мучиться...

– Зато через пару недель выйдет отсюда живая и, что главное, здоровая... Не надо вешать нос, дорогая.

Лайма обняла женщину за талию, привлекла к себе, рукой похлопала ее по бедру.

– Все будет хорошо... Чего не скажешь о Егоре, – как бы невзначай сказала Лайма. – Он сейчас в тюрьме, в такой же примерно камере... Мы сейчас выйдем наверх, а он так и останется кормить вшей...

– Но ведь он сам виноват, – жалко пробормотала Инга.

– Виноват, – кивнула Лайма. – Кругом виноват... Значит, убить вас хотел?

– Ну, следователь так сказал...

– За это он его и арестовал?

– Не только... Ника заявила, что Егор ее продал в рабство.

– Кому?

– Ну, тебе?..

– И что? – озадаченно повела бровью Лайма. – Ей поверили?

– Да, следователь там, в милиции был, он поверил.

– И что, Ника заявление написала?

– Нет. Он уговаривал, а она отказалась. Да и я не захотела...

– Почему?

Инга молчала, закусив губу.

– Почему, я спрашиваю? – настаивала Лайма. – Испугалась?

– Не то чтобы очень...

– Лишние проблемы не нужны?

– Вот именно, лишние, – кивнула женщина. – Их и так с избытком...

– Ничего, решим все твои проблемы. Нормально все будет... А то, что заявление не написали, правильно сделали. Я вам зла не желаю, так что судить меня не за что... Еще что вы там на Егора наговорили?

– Да ничего особенного...

– Ну ладно, пошли тогда.

Лайма отвела Ингу в отведенную для нее комнату. Снова спустилась в подвал, вынула из тайника чек с героином, развела дозу, заправила шприц...

Лайма уже знала, как умрет Ника. Небольшая передозировка сведет ее в могилу. Сердце матери не выдержит такого горя, обольется кровью и навеки остановится... Все так и будет, но не сейчас.

Лайма зашла в комнату к Нике, обласкала ее взглядом и с нежной улыбкой сделала ей в руку укол.

– Как настроение, моя девочка?

– Ничтя-як...

– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет.

– А кто-нибудь?

– Нет.

– Даже я?

– Ты хорошая, но я не хочу...

– Не хочешь, не надо, настаивать не буду... Но знай, что я тебя люблю, моя девочка.