Невеста мафии - Владимир Колычев

Значит, Горожанов не имел отношения к похищению Свирцевой, равно, как и к убийству Зуйко. А то, что он с Татьяной, возможно, выходил в приват, ничего еще не значило… Но ведь Пальмир говорил, что Горожанов имел важное отношение к их организации, его даже не хотели убивать, чтобы вывести из игры… Но можно ли верить Пальмиру?

– Ты сам придумал Горожанова. А мы всего лишь тебе подыграли. И я подыгрывала, и Пальмир, – будто отвечая на мой вопрос, сказала Лидочка. – Зачем ты искал Пальмира? Чтобы узнать про Горожанова? Ты и узнал то, что хотел узнать… На самом деле Горожанов для нас никто. Так как теперь и Пальмир для меня… И тебя скоро не будет… Ты классный мужик, Петрович, и ты мне очень нравишься, но, извини, нам не по пути…

– Сука… – все-таки сумел выразить я свою мысль полноценным словом.

– Ты прав, – задумавшись, кивнула она. – Но я не всегда была такой… У меня был мужчина, я его очень любила, а потом появилась Танька, и все рухнуло. А в чем я была тогда виновата? В том, что Танька была красивей меня? Но это же несправедливо… Не знаю, понял ли ты, о какой Таньке идет речь. Да, та самая Танька, с которой все и началось. Хотя началось все еще до того, как ее убили. Это я придумала свозить в Черногайск красивых девушек, делать на них деньги. И Танька была первой, кого мы привезли… Наркотик, гипноз, все очень просто… А потом я ее убила. Вернее, она сама влезла в петлю… И все потому, что на нее был очень высокий спрос. Потому что я завидовала ей. И не только ей… Такая вот я сука и стерва… Кстати, богатая стерва, – кивком головы показала она на ящик за креслами. – Я столько лет работала на них, как проклятая! И что за это имею? Жалких двести тысяч долларов на счету? И это при том, что они зарабатывали миллионы! И еще на рудники меня спихнули, в эту дыру. Еще бы чуть-чуть, и Пальмир бы меня саму рабыней сделал. Потому что не ценил. Потому что я не интересовала его как женщина. Он привык только с красотками… Ненавижу красоток! – забилась в истерике Лидочка. – Ненавижу!!!

Какое-то время она молчала, крепко сжав кулак свободной руки. В приступе остервенения она запросто могла нажать на спусковой крючок и застрелить пилота. Но смерть в авиакатастрофе меня не пугала. Потому что мне все равно суждено было умереть. Лидочка раскрыла мне правду вовсе не для того, чтобы я раскрыл ее миру. Эту тайну я должен был унести на тот свет.

Впрочем, тайну она раскрыла не полностью. Я так и не узнал, кто стоял во главе всей преступной организации, а также то, кто конкретно убил моего друга Юру Стеклова. Но зачем это мне, если все равно умирать?..

А умирать не страшно. Во всяком случае, пока наркотик убаюкивал вязкий кокон моего сознания, смерти я не боялся. Скорее даже желал ее. Ведь лучше умереть сейчас, пока боль не навалилась на меня всей тяжестью полученного ранения. Если это случится, умирать я буду в страшных муках и судорогах.

– Спасибо тебе еще раз, Петрович, – стряхнув с себя бесноватую злость, сказала Лидочка. – Ты помог мне взять достойную награду за мои труды. Но, извини, тебе уже пора умирать. Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, поэтому ты умрешь красиво… Скажем за это спасибо Илье Семеновичу, у него здесь целый запас…

С этим словами она подняла с полу портфель, вынула оттуда заправленный шприц, сняла с него колпачок.

– Он и сам крепко сидел на игле, – пояснила Лидочка. – Только вот закодировать его было некому. Но ничего, все это уже в прошлом. И для него, и для тебя…

Из того же портфеля она вынула жгут, перетянула мне руку повыше локтя.

– Жаль, кулачком ты поработать не сможешь, – сказала она, нащупывая вену.

Видимо, мой организм очень не хотел соглашаться с убийственной правотой ее слов. Да и я сам попытался напрячь мышцы, чтобы привести в движение руку. И мне удалось сжать и расслабить кулак.

– Петрович, ты супер! – восхитилась Лидочка. – Все ты можешь, все у тебя получа…

Она осеклась на полуслове, осознав, чем угрожает ей моя активность. Отбросила в сторону шприц, вскочила на ноги, чтобы убраться подальше от меня. А я, осознав, что руки слушаются меня, потянулся за ней. Но слишком поздно понял, что смогу ее поймать, да и рука двигалась слишком заторможенно, и силы в ней было едва-едва.

Лидочка могла бы отступить на безопасное расстояние и тогда уже выпустить в меня очередь из автомата. Стрелять она умела, в этом я уже убедился. Но вдруг вертолет провалился в глубокую воздушную яму, и Лидочка, не удержавшись на ногах, рухнула прямо в мои объятия.

Я не зевал и прижал ее к себе так, чтобы она не смогла пустить в ход свое оружие. Изловчившись, провел удушающий прием, а когда девушка потеряла сознание, связал ей руки за спиной тем самым ремнем, на котором повесилась Инна.

Наркотик, который ввела мне Лидочка, помогал мне оставаться на плаву и дальше. Я заставил пилотов лететь в Лесосибирск в надежде, что в местном РОВД не найдется заинтересованных лиц вроде старшего лейтенанта Давыдкина.