Пелагия и черный монах - Борис Акунин

В общем, итог всех ночных и утреннихпотрясений выходил такой: осталась Полина Андреевна, как старуха из сказки, уразбитого корыта.

В главном деле, ради которого она приехала вНовый Арарат, ничегошеньки не продвинулось. А досаднее всего было то, что целыхдва раза в короткое время всей душой поверила сначала в одну версию, потом вдругую, и неизвестно еще, какая из них нелепей. Никогда прежде с проницательнойсестрой Пелагией не приключалось этакого конфуза. Конечно, имелись особенныеобстоятельства, препятствовавшие спокойной работе мысли, но все равно после, наотдохнувшую голову, было стыдно.

Результаты расследования по Черному Монахувыходили печальные.

Перво-наперво безвременно погибшие: сначаланапуганный до кондрашки адвокат Кубовский; потом жена бакенщика с выкинутыммалюткой; утопившийся бакенщик; застреленный Лагранж; наконец, бедный АлешаЛенточкин.

Кубовского увезли на пароходе в окованномцинком гробу; несчастную мать с нерожденным малюткой зарыли в землю; ФеликсСтаниславович лежит в морге, обложенный глыбами льда; тела утопленниковуволокло невесть куда темными подводными теченьями…

А разве отрадней участь помутившегосярассудком Матвея Бенционовича?

В последующие дни, памятуя о судьбе АлексеяСтепановича (которого коровинские санитары искали по всему Ханаану, да так и ненашли), госпожа Лисицына наведывалась к Бердичевскому часто, но утешаться былонечем – Бердичевскому становилось всё хуже. Посетительницу он то ли не узнавал,то ли она его совсем не интересовала. Сидели друг напротив друга, молчали.Потом Полина Андреевна с тяжелым сердцем шла восвояси.

Ужасная, полная роковых событий ночьзакончилась полнейшим фарсом. Ну и еще, конечно, строгим наказанием виновных.

Высокопреподобный разжаловал брата Иону изкапитанов в кочегары, а для начала посадил на месяц остыть в скудной, на хлебе,воде и молитве.

Доктор Коровин поступил со своими подопечнымине менее сурово.

Лидии Евгеньевне было воспрещено (тоже втечение целого месяца) пользоваться пудрой, духами, помадами и надевать черное.

Актер Терпсихоров был помещен под домашнийарест с одной-единственной книгой, тоже сочинением Федора Достоевского, нобезобидным, повестью “Бедные люди” – чтоб забыл опасную роль “гражданинакантона Ури” и увлекся образом сладостного, тишайшего Макара Девушкина. Натретий день Полина Андреевна навестила узника и была поражена произошедшей сним переменой. Былой соблазнитель улыбнулся ей мягкой, задушевной улыбкой,назвал “голубчиком” и “маточкой”. Честно признаться, эта метаморфоза визитершурасстроила – в прежней роли Терпсихоров был куда интересней.

Из прочих событий, достойных упоминания,следует отметить появление в одной московской газете либерального толка статьио ново-араратских чудесах и о дурной славе Окольнего скита. Не иначе кто-то избогомольцев донес. Впервые четки, вырезанные святыми схимниками, остались вмонастырской лавке нераскупленными. Отец Виталий велел устроить дешевуюраспродажу, понизив цену сначала до девяти рублей девяносто девяти копеек, апотом и до четырех девяносто девяти. Только тогда купили, но и то не все. Этобыл скверный признак. В городе уже в открытую говорили, что скит сталнеблагостен, нечист, что надобно его на время закрыть, воспретить доступ наОкольний остров хотя бы на год – и посмотреть, не успокоится ли святойВасилиск.

Правда, заступник и без того вроде какугомонился: по воде больше не ходил, никого в городе не пугал, но это,возможно, из-за того, что ночи стояли сплошь темные, безлунные.