Адвокат Казановы - Наталья Борохова

Дубровская аккуратно прошла по краешку лестницы, словно боясь испачкаться кровью. Вот здесь, в подъезде, не так давно расправились с Норой Малининой… На ступеньках, рядом с площадкой второго этажа, алела яркая клякса. Лиза вздрогнула, но при ближайшем рассмотрении пятно оказалось лужицей засохшей краски.

– Не беспокойтесь, ничего такого не осталось, – произнес кто-то за ее спиной.

Дубровская повернулась и увидела мужчину преклонных лет в сером шерстяном пальто и кашемировом шарфе.

– Чего не осталось? – переспросила Елизавета.

– Вы ведь наверняка думаете сейчас об убийстве? – Серые глаза мужчины смотрели на нее без насмешки.

– Вообще-то я слышала о трагедии, – проговорила Лиза. Ей не хотелось показаться любопытной зевакой, интересующейся подробностями кровавой расправы.

– Девушку убили внизу, едва она зашла в подъезд, – сказал мужчина в пальто. – Она и сообразить-то ничего не успела, нападение оказалось для нее внезапным.

– Почему вы так решили?

– Жильцы первого этажа не слышали ни криков, ни звуков борьбы. Труп обнаружила дворничиха из второй квартиры, когда утром собралась на уборку двора.

– А вы знали убитую?

– Нет. Видел, конечно. Ее частенько до дома автомобиль подвозил. Дорогой такой автомобиль, «Ауди», кажется. У нас во дворе машины попроще паркуются, а тут – прямо новинка последнего автосалона. А за рулем мужчина был, такой представительный. Моя жена его все из окна рассматривала. Клялась, что наверняка женат.

– Женат?

– Такие мужчины редко бывают одинокими, – улыбнулся собеседник.

Елизавета неопределенно повела плечами. Ей хотелось продолжить разговор. Дубровская понимала, что со стороны производит впечатление бедной дурочки, любительницы страшных историй и присказок с моральным контекстом, но ей было все равно. Только бы мужчина не прошел мимо, а вспомнил еще какие-нибудь детали из жизни Норы Малининой… А собеседник, по-видимому, не торопился домой, к жене, и с охотой говорил о событии, которое взбудоражило весь подъезд.

– В тот день, когда произошло убийство, я тоже заметил машину. Только не на привычном месте, а в соседнем дворе, у дома, где хорошо просматривается все вокруг. Конечно, я тогда не подумал ничего такого. Но потом, когда узнал о произошедшем, мне это показалось странным.

– Вы рассказали об этом следователю?

– Ну, конечно. У нас тут проводили поквартирный обход, жильцов спрашивали о том, кто что видел. Я все рассказал как на духу, только милицию мое сообщение мало заинтересовало. «У нас уже есть подозреваемый, – ответили мне, посмеиваясь. – Только он не ездит на „Ауди“. Спасибо за бдительность, но вам только показалось».

– Непростительная халатность! – воскликнула Лиза, ударяя ладонью по перилам. Послышался ровный гул.

– И я про то же говорю, – согласился мужчина. – Но они люди ученые, им виднее. Показалось – значит, показалось. Вот и весь сказ! Хотя, милая девушка, у меня отродясь проблем ни со зрением, ни с головой не было.

– Я верю вам, – улыбнулась Лиза.

– А вот они не поверили.

Мужчина вздохнул и начал подниматься по лестнице вверх, проговаривая себе под нос невнятные жалобы. «Говорила мне Петровна, не суй нос не в свои дела и без тебя разберутся», – бормотал пенсионер, тяжело шаркая ногами.

Дубровская постояла немного, размышляя над тем, что узнала, а затем направилась к квартире номер восемь, где когда-то проживала Нора Малинина.

Ей повезло, и на звонок вышла молодая девушка с недовольным выражением лица. Она что-то жевала и нетерпеливо уставилась на Дубровскую, по всей видимости, ожидая объяснения неожиданного визита незнакомки.

– Здравствуйте, я адвокат, – поприветствовала ее Елизавета и показала удостоверение. – Если позволите, у меня к вам будет несколько вопросов относительно вашей подруги.

– А если не позволю? – спросила собеседница, поглядывая на гостью из-под шапки рыжих кудрей. Она проглотила пищу, и ей не терпелось, должно быть, продолжить трапезу.

«А если не позволишь, я должна буду убраться вон, – вздохнула про себя Дубровская, вспомнив положения закона. – Адвокат может опрашивать людей только с их согласия».