Эта горькая сладкая месть - Дарья Донцова

Внезапно Виолетта уронила голову на стол ипринялась хохотать. Я оторопела. Пожилая женщина просто закатывалась вприступах безудержного смеха. Лицо ее раскраснелось, краснота спустилась нашею. Из глаз потекли слезы. Павловская цеплялась руками за столешницу. Слезыбежали по щекам, тело сотрясали конвульсии, изо рта несся хриплый хохот. Парысекунд хватило, чтобы понять, что с ней случился самый настоящий истерическийприпадок. Я подала воды. Виолетта Сергеевна попыталась трясущейся рукойухватить стакан и пролаяла отрывистым голосом:

– В холодильнике, лекарство… Я распахнуладверцу и обнаружила на полке коробочку со знакомым препаратом дигоксином.

– Одну таблетку, – сипела Виолетта, –быстрей.

Руки ее не слушались, и мне пришлось запихнутьтаблетку прямо в рот припадочной. Профессорша слегка успокоилась, носеро-желтый цвет лица показывал, что ей плохо. Еще умрет тут у меня на глазах!

– Надо вызвать “Скорую помощь”!

– Нет, нет, – покачала головой старуха, –лучше доведите до спальни.

Я подхватила царственное тело под мышки ипотянула в комнату. Виолетта выше меня ростом, грузная, в коридоре произошлонеизбежное. Она как-то выскользнула у меня из рук и упала на пол. Испугавшись,я наклонилась и обнаружила, что дама в обмороке. Господи, что же делать? Нечегои думать поднять ее в одиночку, мои пятьдесят килограммов не справятся сцентнером живого веса.

Оставив старуху лежать в коридоре, я кинуласьк телефону и вызвала “неотложку”. Потом подсунула несчастной под голову подушкуи бросилась искать записную книжку. Та преспокойненько лежала на холодильнике.Так, кому позвонить? Жанне Соковой! Я принялась листать странички и под записъюСтрашной Сергей Юрьевич нашла Жанну.

Женщина ойкнула и пообещала прибежать. Я селавозле Виолетты и взяла ее за руку. Старуха не вызывала никаких светлых чувств,но ведь не может же она умереть вот так внезапно, валяясь в коридоре, словнобездомная собака!

Нет, к такой даме смерть должна приходить накровати с великолепным бельем и кружевной наволочкой. Вокруг должны почтительностоять родственники и знакомые, сдерживающие рыдания. Внезапно умирающаяприоткрыла глаза и уставилась на меня мутноватым взором.

– Где я?

– Все хорошо, дома, на полу, сейчасприедет врач.

– Не надо доктора, шума не хочется, –прошептала профессорша словно под наркозом, – унеси это, Фиса, куда-нибудь,быстренько…

И она снова закрыла глаза. Тут прозвенелзвонок, пришли одновременно врач, фельдшер и Жанна. Через полчаса, напичканнаялекарствами, Виолетта мирно почивала в спальне. Доктор устроился на кухне ипринялся заполнять бумаги.

– Как все случилось?

– Не понимаю, почему ей стало плохо.Сначала разговаривали о прачечной, потом о какой-то ерунде…

– Похоже, что больная перенесла тяжелыйстресс, который спровоцировал приступ, – вздохнул врач.

Мы с Жанной переглянулись. Доктор продолжалстрочить какие-то листки. Потом, велев вызвать районного терапевта, ушел.

– Что ее взволновало? – спросила Жанна.

– Не знаю.

– Никто не звонил?

– Нет. Вы останетесь с ней? Тогда пойду,очень устала.

– Конечно, – сказала Жанна, – тоже небосьперенервничали, легко ли такое увидеть!

Я вышла на лестничную клетку и сладострастнозакурила. Извини, Жанна, ты очень милая женщина, но пришлось тебя обмануть. Язнаю, что так выбило из колеи старуху, и понимаю, как и о чем следует говоритьс Анфисой!