Ключи Пандоры - Георгий Ланской

На этот раз спичка зашипела и загорелась. Юля поднесла крошечный лепесток пламени к пучку соломы, который вспыхнул, как порох, и подпалил стену шалаша. Затрещал лапник, мигом занялась солома, но горела она как-то неубедительно, робким синим огнем, наполняя шалаш едким дымом, и могла потухнуть. Тогда Юля сунула в пламя весь коробок спичек, тот с треском взорвался, а огонь мигом взметнулся вверх и охватил свод шалаша.

Схватив за шкирку котенка, Юля метнулась к лазу. Насколько смогла осторожно, чтобы не выдать себя шумом и не свалить шалаш, она вылезла наружу и почти лоб в лоб столкнулась с музыкантом.

Флейта-Сережа стоял за шалашом и, шатаясь, как пьяный, смотрел сквозь Юлю пустым стеклянным взглядом. Она же, прижав к себе котенка, застыла, не в силах пошевелиться.

— А-а-а! — прогудел Сережа, качнулся к ней и попытался обнять.

Юля сжала руку в кулак и коротко, как учил когда-то Никита, ударила его костяшками пальцев в нос.

Сережа взвыл, схватился за лицо и упал на колени. Из-под пальцев, пульсируя, потекла кровь. Юля резво проскочила мимо, бросила котенка в кусты и со всех ног помчалась к спасительному лесу.

— Вон она, вон! Держи ее! — заорали сзади.

И почти сразу другой, бабий, голос отчаянно взвизгнул:

— Батюшки, горим!

Юля обернулась, не сбавляя хода.

Шалаш еще не превратился в костер, но из всех отверстий валил плотный, как вата, белый дым. Вокруг шалаша бестолково метались женские фигуры, вздымая кверху руки и причитая. Тушить пожар было нечем, а до речки хотя и близко, но берег крутой, пока спустишься к воде, шалаш сгорит дотла. Но порадоваться Юля не успела. Из-за горевшего шалаша выскочил здоровенный парень и кинулся за ней, стремительно набирая скорость.

Она пробежала совсем немного, прежде чем он догнал ее, свалил на землю и придавил коленом. Юля вскрикнула от боли, но продолжала отчаянно вырываться. Парень рывком перевернул ее на спину, прижал руки к земле.

— Ну, тварь! — злобно прошипел он. — Что? Добегалась?

С ужасом она узнала молодого амбала из Каменного Брода.

Она опять попыталась вырваться, чудом освободила одну руку и что было сил ткнула парню пальцами в глаза. Но он ловко перехватил ее за запястье и так его сжал, что она закричала от боли. Усевшись сверху, бандит, а она в том уже не сомневалась, без особых усилий сдерживал ее попытки вырваться. Юля выгнулась, пытаясь сбросить его с себя, и закричала теперь уже от ярости и бессилия.

— Капец тебе! — прорычал парень и схватил ее за горло. — Визжи, пока не захлебнешься!

Свободной рукой она молотила его по плечам и лицу, извивалась, била ногами о землю, беззвучно открывая рот, как выброшенная на берег рыба. В ушах звенело и завывало. В глазах плясали огненные всполохи. Отчаянно цепляясь за жизнь, Юля чувствовала, что стремительно падает в черную бездну, из которой тянулись к ней зеленые липкие щупальца с кривыми когтями. А потом, когда она уже почти погрузилась в темноту и холод, давящая боль внезапно ушла, а вместе с ней исчезли щупальца…

С трудом она разлепила веки. Солнечный свет ударил по глазам, она зажмурилась, перевернулась на бок, попыталась приподняться. Но голова закружилась. Юлю замутило, и она упала навзничь. Надрывно кашляя, она лежала на траве, вдыхала воздух — жадно, рывками, но его все равно не хватало. В горле свистело, хрипело, совсем неправильно и оттого невероятно больно. Рядом, скрючившись, валялся громила, корчась и воя от боли. На его плече расплывалось багрово-черное пятно.

Юля подняла голову. Какие-то пестрые пятна мельтешили перед ней, издавали странные звуки. С усилием она сфокусировала взгляд и не поверила своим глазам.

По полю с пистолетом в руке бежал Миронов и еще какие-то люди. Последним, спотыкаясь и путаясь в траве, семенил участковый Зернов. По поляне стелился едкий дым. Шалаш полыхал. Огонь отбрасывал на землю и соседние шалаши веселые оранжевые блики. Юля снова откинулась на спину и заплакала.