Жестокий наезд - Вячеслав Денисов

Схватив «Спидолу», он нажал на ней огромный переключатель, на котором виднелась стертая аббревиатура «УКВ», и стал аккуратно вертеть ручкой настройки. Сначала я прослушал прогноз погоды, потом фразу из выступления мэра на сессии гордумы и сразу после этого услышал:

– А почему ты решил, что Басков решил устранить Малыгина?

Это был голос Земцова. Ему вторил его заместитель Макс:

– И почему Басков с Сериковым решили, что Малыгин присвоил героин себе?

– Потому что братва из Прибалтики сообщила, что иконы в «КамАЗе» липовые, а героина в баллоне – малая толика. Малыге грозил срок по суду, и Бася совсем слетел с катушек. А тут еще он узнал, что Малыга ведет с кем-то переговоры о продаже героина.

– С кем? – спросил Земцов невидимого нам допрашиваемого.

– Это до сих пор неизвестно. В тот день Бася с Сериковым были «на газу», поэтому и начудили больше нужного. Два идиота стали гонять бухого Малыгу по городу. Вот и загоняли... «Геры» нет, Басю с Серой прокуратура ищет, и судья этот еще какими-то «темняками» занимается... Короче, финиш.

– Еще не финиш. А какими «темняками» судья занимается?

– Историю эту с ДТП под самые корни выкапывает, – пояснил допрашиваемый. – Вычислил двоих балбесов, которые помогали Малыге «геру» перегружать в гараже, на стройке. Это те двое, что наркоту с мукой месили. Первого в хате нашли, Изварин его фамилия. Он-то все и рассказал. Бася кончил его прямо в хате. А ко второму не успели. Там этот судила вперед всех сработал – увел Зотова, второго мудака, прямо из-под носа.

Вот так, Струге... Оказывается, Изварина убили не после, а до Зотова. И Зотов тебе все врал. Даже перед самой смертью, зная, что его все равно прибьют, врал. Хотя на многие мысли и натолкнул. «Но откуда они узнали, что к Зотову в тот вечер приезжал именно я, судья Струге?»

Этот же самый вопрос задал допрашиваемому и Земцов. Не мог не задать. И тот ответил:

– Судью один из гостей квартиры узнал. Тот парня пять лет назад за кражонку в «крытку» определял. Понимаешь, начальник, у судьи подсудимых много. А вот судья у подсудимого всегда один. Понимаешь?

– Понимаю, когда вынимаю, – отрезал Земцов. – Так ты мне ответишь или нет? Где сейчас Басков?

Пауза затянулась, и мы с Пащенко слышим звук соприкосновения ладони с неподвижно торчащей головой.

– Грубо... – поморщившись, резюмирует Пащенко.

И мы слышим:

– На Осенней улице. В сорок пятом доме. В квартире одиннадцать. – Вероятно, после столкновения с предметом голова потеряла функции правильной организации речи.

Пащенко, уже окончательно порозовевший, вынимает из кармана телефон.

– Я звоню своим оперативникам из УВДТ, – сообщает он то ли мне, то ли самому себе. – Значит, дом сорок пять, хата одиннадцатая. А я «Спидолу» выбросить в прошлом году хотел. И что меня остановило?

Теперь нельзя терять ни секунды. У УБОПа ловить больше нечего – Земцов сейчас отправит пацана в камеру и помчит на улицу Осеннюю проверять информацию. Он теперь знает если не все, то почти все. Я не мог догадываться о том, что эти четверо, доставившие Аллу на дачу Баскова, осведомлены до такой степени. Впрочем, мне все равно. «Фиолетово», как говорит Пащенко. Кто из них первым растрясет всю эту братву – мне безынтересно. Другое дело, что теперь Земцов в некотором смысле мой кровник. В дополнение к этому Пащенко – мой друг. Поэтому не сложно догадаться, на чью чашу весов я в этом случае приседаю.

Мы уже мчимся к Осенней улице. Через десять-пятнадцать минут там образуются и опера из УВДТ, расследующие дело вместе с транспортной прокуратурой.

Не знал я, что можно прослушивать УБОП шипящей «Спидолой» восемьдесят первого года выпуска. «Как много нам открытий чудных дарует просвещенья дух...»

У меня зазвонил телефон. Кто говорит?

Яновский. Не в рифму, зато приятно.

Старая юридическая рысь делает мне такой подарок, от которого я едва не кричу от радости. Старый хрыч в бабочке написал заявление в прокуратуру с просьбой возбудить уголовное дело о превышении должностных полномочий дознавателем, воспылавшим непонятной ненавистью к моей Саше. И в рамках оного попросил изъять из кабинета, где состоялось «получение взятки», видеокассету. Оказывается, в каждом кабинете Сашиного банка работают видеокамеры, фиксирующие каждый зевок сотрудников. Аналогичная аппаратура стояла и в том помещении, где в выходной день трудилась Саша. И теперь эта кассета в ведении сотрудников районной прокуратуры.

– Я говорил, что привлеку дознавателя? – спокойно картавил Яновский в трубку. – И я его привлеку. На пленке очень хорошо видно, как в ходе разговора посетитель прячет конверт в документы на столе. Прячет, а Александра Андреевна этого не видит. Вы только подумайте, Антон Павлович, до какой низости могут дойти люди! Я думаю, что заказчик этого бесчеловечного акта будет обязательно установлен. Я постараюсь. Да, Антон Павлович, я забыл, когда у меня назначено дело Варавского?..

Ах ты, старый хрыч! Дорогой мой старый хрыч! Да помню, помню я, что твой Варавский арестован незаконно! И освобожу его. Мог бы и не просить, я все равно собирался это делать...

Я счастлив и готов на подвиг. Готов прямо сейчас пожертвовать жизнью для Пащенко!

– Пащенко, что для тебя сделать? Хочешь, я подарю тебе пылесос, о котором ты мечтаешь, – «БОШ»? Хочешь, песню спою? Что ты хочешь, друг, чтобы я для тебя сделал?

– Заткнись, пожалуйста. – Прокурор, как тот старик из сказки, использует свое желание, и я замолкаю. Чего не сделаешь ради друга?