Скелет в семейном альбоме - Геннадий Сорокин

– Ты готов ответить? – пытливо прищурился Машковцов.

– Острова, яхты и дворцы отпадают? – серьезно спросил я.

– В жизни надо быть реалистом. Советский человек никогда не будет жить в собственном дворце. Я был на даче у первого секретаря нашего обкома партии. По заграничным меркам он живет в халупе. У любого квалифицированного рабочего в Америке дом и лучше, и богаче, и уютнее. Так что тебе надо для полного счастья?

– Первое: быть рядом с любимой женщиной. Нет-нет, не так! Иметь любимую женщину. Любить и быть любимым. Второе: собственное жилье, в котором я смогу устроить семейное гнездышко по своему понятию и усмотрению. Третье: любимая работа, которая приносила бы мне чувство удовлетворения. Пожалуй, все. На данном жизненном этапе мне для полного счастья больше ничего не требуется. Я бы, конечно, не отказался от солидного счета на сберкнижке, личного автомобиля, видеомагнитофона, но это так, довесок к квартире. Из всего материального мира для меня самое важное – собственное жилище, а все остальное – потом.

– Обычно мужчины ставят работу на второе место, – заметил Машковцов. – В целом ты расставил акценты правильно и разумно. Теперь послушай меня. До поры до времени я жил и чувствовал себя счастливым человеком. Потом меня стал точить червь сомнения, и я стал все чаще задаваться вопросами: «А для чего я живу? В чем смысл моего существования? Почему я должен жить в навязанном мне мире условностей и табу? Куда я иду и чего хочу добиться?»

Первую трещину в моей прошлой жизни дала работа. В какой-то миг я понял, что мне противно адвокатское ремесло. Быть адвокатом, защитником – это значит не иметь своего мнения. Нанял тебя клиент, и будь он трижды подонком и мерзавцем, ты обязан его защищать. Мне довелось в суде выгораживать человека, место которому – под ножом гильотины. Казалось бы, опаскудела тебе адвокатская стезя – иди юристом на завод, работай по профессии. Но не тут-то было! Нынче юриспруденция уже не та, что во времена моей молодости. Раньше все соблюдали дух и букву закона, а сейчас правят бал знакомства, взятки, угрозы и подхалимаж. Нынче не надо быть высокопрофессиональным грамотным юристом-правоведом. Сейчас в чести тугой кошелек и влиятельные высокопоставленные друзья-покровители. И тогда я задумался: а чем бы я хотел заниматься, чтобы и в душе моей были мир и спокойствие, и в кошельке деньги водились? Как поймать двух зайцев сразу? Первое, что пришло мне на ум, это творчество, карьера певца-исполнителя собственных песен. Взвесив все «за» и «против», я отбросил этот вариант. Бардовской песней себя не прокормишь. Что остается? Обратиться к истокам, к народному творчеству: изготовление сувениров, предметов старинного быта, одежды, картин на религиозные и древнеславянские темы. Из моих тогдашних размышлений вырос этот центр. Официальный его статус – кооператив. Доход он приносит солидный. Народное творчество сейчас в цене. Сувениры, изготовленные «под старину», расходятся на ура. Ни один иностранный турист не уезжает из Хабаровска, не побывав в нашем центре, не посетив нашего магазина. Вначале мы с Ольгой трудились в центре вдвоем, потом наняли работников, и дела пошли на лад. Так я получил работу, которая приносит мне материальный достаток и душевное удовлетворение. Теперь скажи, что бы обо мне подумали мои родственники и знакомые, если бы я только обмолвился, что хочу поменять работу в адвокатуре на плетение лаптей? Да они бы меня в психбольницу упекли! Лягушке в болоте не понять прелести полета сокола. Никогда не понять!

Второй удар по моим жизненным ценностям был вовсе не ударом, а тихой лавиной, неспешно поглотившей мою некогда любимую жену. Что такое семейное счастье? Это взаимоуважение, взаимопонимание, абсолютное доверие и… секс. Без половой любви нет и не может быть семейного счастья. Секс должен приносить не только половое удовлетворение, но и радость, праздник. Когда половая любовь превращается в рутину, семейная жизнь начинает погружаться в трясину взаимного безразличия. Моя жена была женщиной яркой и интересной, но она успела состариться раньше меня. Она не в физическом плане постарела, а в душевном. Плотские утехи потеряли для нее праздничные краски и стали монотонной и ненужной рутиной. Представь, точит слесарь-инструментальщик заготовку на станке, а сам в это время думает о чем-то своем. Резец снимает стружку, а слесарь мысленно где-то далеко-далеко, например на рыбалке. То же самое получилось с моей женой. Она мне не отказывает в близости, не говорит, что у нее к вечеру разболелась голова, она ложится в кровать и уходит в свой мир, в котором нет ни меня, ни моих ласк. Акт любви с ней превратился в какое-то самоудовлетворение, в котором участвуют два человека. Если поменять в таком сексе женщину на бездушную куклу, никакой разницы не ощутишь. Помяни мое слово, когда-нибудь изобретут женщину-куклу, и кому-то она станет более надежным и любимым партнером, чем реальная жена.

Машковцов закурил, посмотрел на портрет своей подруги. Улыбнулся ей. Разлил еще по стопке и продолжил:

– Добротный, приносящий моральное удовлетворение секс требует периодической встряски, праздника, новизны. Праздник может быть совсем не пышным и не вычурным, а тихим и скромным, но чувственным, душевным и в то же время плотским. Ты приходишь домой, наступает вечер. Вы с женой садитесь за стол, открываете вино, вспоминаете самые яркие и приятные события вашей совместной жизни. Потом она идет в спальню. Сгорая от нетерпения, ты входишь к ней. Твоя любимая женщина в красивом белье, а может быть, совсем без одежды, чистая и нагая. Ты становишься перед ней на колени, целуешь ее ноги и движешься губами все выше и выше… А вот другой вариант, когда твоей жене этот эротический праздник даром не нужен! Для нее краски любви безвозвратно потускли, а твои изысканные ласки стали неинтересны. Неуместны. И, самое главное, твои поцелуи стали для нее ненужными и избыточными. Ведь можно же обойтись и без прелюдии: раз-два и готово! Супружеский долг выполнен? Так что же тебе еще надо? Мне надо праздника! Поздно, дружок. Твой поезд ушел. Твоя жена стала фригидной, холодной и чужой.

Поняв, что жена от меня отдалилась навсегда, я завел любовницу, потом другую. Пробовал найти утешение с ровесницами, развлекался со студентками юрфака, но все тщетно! С любовницей можно устроить эротически-фантасмагорическое шоу, но это пир за чужим столом. Это путь лицемерия и раздвоения личности: с любовницей ты изнываешь от страсти, а дома изображаешь, что этот секс тебе на фиг не нужен и ты готов довольствоваться малым. Как птица какаду: раз в году, и то на ходу.

Вот так, Андрей Николаевич, закончилась моя семейная жизнь. Со временем я настолько охладел к собственной жене, что стал воспринимать ее как чужого человека, с которым вынужден жить под одной крышей. Я всем своим нутром понял, что мне ее больше не расшевелить, и она уже никогда не будет прежней, ласковой и сексуально активной. Она уже состарилась, а я-то еще нет! Для меня любовь, как слово и как действие, еще не покрылась пылью и ржавчиной, а значит – настала пора действовать! Змее пришла пора сменить кожу и найти себе новую змейку.

Третий и самый последний удар по моей семейной жизни: это дети и внуки. Дочь вышла замуж и осталась жить у нас. У нее свои интересы, своя жизнь, свой ритм существования. Две семьи в одной квартире – это постоянное сталкивание интересов, водоворот противоречий. Я хочу уединиться в кабинете и поработать над речью в суде, дочь с мужем начинают разборки между собой. Я подбираю музыку к стихотворению, а в квартире внуки: визжат, пищат, дерутся. Я за целый день не могу побыть один с самим собой, постоянно в квартире кто-то есть, кто-то мешает мне сосредоточиться, кто-то ходит за дверью и давит мне на мозги одним своим присутствием. Жена превратилась в добровольную вечную няньку, дочь психует по каждому поводу, зять денег до получки просит… Все – дети и внуки жилище у меня отняли.