Наш маленький грязный секрет - Люся Лютикова

Прошло почти полгода с того времени, как завершилась вся этаистория. Роксана Большова лечится от наркотической зависимости. Не дождавшисьсуда, Инна покончила с собой в следственном изоляторе. Оказывается, заопределенную мзду туда можно пронести не только мобильный телефон, но и яд.Павел Шилко тут же попытался изменить свои показания и полностью свалить всювину за преступления на Инну. К несчастью для себя, Шилко не мог утверждать,будто ничего не знал о моем похищении и похищении Артема, поэтому он все-такипроведет значительную часть своей жизни в тюрьме строгого режима.

Бронислава Ивановна получила срок условно. Ее адвокатуудалось доказать, что в намерения старушки не входило убийство, она действовалав состоянии аффекта. Конечно, судьи учли и возраст подсудимой. Сразу послеареста матери Алена выпустила на улицу всех ее кошек и собак. Животные тут жеразбежались куда глаза глядят. Вернувшись в пустую квартиру, БрониславаИвановна почувствовала себя плохо и упала прямо на пороге. К счастью, ееувидела соседка и вызвала «скорую помощь». Пенсионерку увезли в больницу сдиагнозом «инфаркт миокарда». Насколько я знаю, сейчас она чувствует себя лучшеи уже может передвигаться по квартире. Больше Бронислава Ивановна не приютила усебя ни одного бездомного животного.

Что касается Артема Нечаева, то он довольно быстро оправилсяот вынужденной голодовки и женился на Катерине. Я была свидетельницей у них насвадьбе, но букет невесты достался, к сожалению, не мне, а какой-то проворнойстарой деве со стороны жениха.

Настя Грушина работает главным бухгалтером в туристическойфирме «Модус вивенди». Она получает достойную зарплату и теперь можетобеспечить своей маме и сыну комфортную жизнь.

Майор Хренов по-прежнему служит на Петровке. Несмотря на точто он не внес никакого вклада в раскрытие убийства Исмаилова – Краснянского,за это дело он получил благодарность от начальства и вроде бы даже премию.Руслан Супроткин продолжает работать у него в подчинении. Мы с ним теперьхорошие друзья, но, увы, не более того. Впрочем, я не теряю надежды.

Вечером 30 декабря я возвращалась с работы домой. Погодабыла отвратительная и совсем не зимняя: под ногами хлюпала грязная жижа, снегмокрыми хлопьями хлестал по лицу. Однако в Москве вовсю царило праздничноенастроение: в витринах магазинов красовались наряженные елки, в воздухе пахлохвоей, мандаринами и подарками. Прохожие, которые попадались мне навстречу, всекак один улыбались и чуть ли не приплясывали от радости. Даже старушки, обычнохмуро размышляющие на тему «Раньше все было хорошо, а теперь все плохо»,растягивали в улыбке беззубые рты. Все предвкушали выходные дни, в которыеможно с чувством, с толком, с расстановкой отметить Новый год.

Я ощущала себя отщепенцем. Честно говоря, не люблю Новыйгод. И будь моя воля, вообще бы его не отмечала. По-моему, это какой-то бред:радоваться, что прошел еще один год твоей жизни и ты стал на шаг ближе кмогиле. И ладно бы этот год принес стране вообще и мне лично какие-то кардинальныеизменения к лучшему. А то ведь страна как находилась в большой мадам Сижу, тактам и процветает. И моя жизнь, протекающая примерно в том же самом месте, нупросто ни на йоту не изменилась: та же каморка, та же нищета, то жеодиночество, та же бесперспективность. Да и от моей работы нет никакого толку:сколько бы я ни предупреждала читателей об обмане, все равно мошенникиежедневно облапошивают сотни людей. Все как-то в моей жизни бесцельно ибессмысленно…

От унылых мыслей меня отвлек какой-то смутно знакомый голос.Я вгляделась в стену из дождя и снега и с удивлением узнала… слепую Леночку.Правда, что-то в ее внешнем облике мне показалось странным. Через мгновение японяла, что именно: она была без очков и без палки! И медленно вела под рукидвух слепых девушек в черных очках. Неужели?..

– Да, это произошло на этом самом месте, околометро, – продолжала говорить Лена своим подругам. – Если бы мне кторассказал, я бы не поверила. Да и моя мама сначала не поверила, думала, что этиденьги – это какая-то ловушка. Но потом она отвела меня к окулисту. Оказалось,что за это время придумали одну хитрую операцию, которая может спасти не одинмой глаз, а оба. Ну и я легла в больницу…

Я увязалась за троицей, вся превратившись в слух.

– Страшно было? – спросила Лену одна из девушек, вшапке-ушанке из натуральной «чебурашки».

– Конечно! Но я бы все вытерпела, лишь бы зрениевернуть!

Слепые девушки понимающе вздохнули. Та, что была впавловопосадском платке, недоверчиво протянула:

– Так ты что же, прямо совсем ее не знала? Ну никапельки?

– Клянусь! – с жаром воскликнула Леночка. –Она до этого только один раз меня до библиотеки довела – и все. Знаю только,что зовут Люся, наверное, она где-то поблизости живет или работает. И самоеобидное – я ведь даже представления не имею, как она выглядит. Только голос навсю жизнь запомнила. Вот я хожу здесь, вглядываюсь в лица – а что толку?Надеюсь, что, может быть, Люся сама меня заметит и подойдет.

– А что ты ей скажешь-то? – поинтересовалась«чебурашка».