Шаги по воде - Инна Бачинская

– Анапелис? – с сомнением протянул Федор. – Ты уверен? Почему девушка-отравительница называется «анапелис»?

– Не просто отравительница, а такая, которую с детства приучали к ядам… кормили ими, в смысле. Это практиковалось на Востоке… тысячи лет назад. А потом ее дарили или засылали к врагу… После близости с анапелис человек умирал… По сути, она сама была ядом…

– По-моему, эти девушки называются как-то иначе… – с сомнением сказал Федор. – Я читал о них. Ты уверен, что твой автор не выдумал это слово?

– Не знаю… – пожал плечами Савелий. – Может, и выдумал. Я даже не помню, что это за книга. Какой-то детективный роман. Героиню назвали так иносказательно – она приносила несчастье. Может, и выдумал… Но пока ты не доказал обратного, Федор…

– Пока я не доказал обратного, принимается. Спасибо, Савелий! Я даже спать перестал, ломая себе голову. И, главное, никто не знает! Анапелис… Хотя подожди, Савелий! – Федор уставился в землю, напряженно вспоминая. – Знаю я этих девушек! – сказал он наконец. – Попадались они мне в труде о секретных службах Древней Индии. И назывались они… назывались они… висаканьи! Точно, висаканьи! А не «анапелис». Так что твой автор что-то напутал.

– А может, это имя собственное, – примирительно сказал Савелий.

– Может. Существует версия, что такую девушку подарили Александру Македонскому во время похода в Индию. Он стал болеть и так и не оправился. Вообще, интересная получается история. Подумай, почему Урбан называет ее «анапелис», а не «висаканья»? Откуда он выкопал слово, которое никто, кроме тебя, не знает, а?

Капитан Астахов тем временем налил мне второй стакан водки и сказал:

– Вперед, Ксения! Вы мне нужны здоровенькой, как огурец!

– Он убил Стеллу… – пробормотала я непослушным языком.

– Кто?

– Урбан… Я видела…

– Ладно, обсудим это завтра, – вздохнул капитан Астахов. – Пейте… анапелис!

* * *

Я спала в машине капитана Астахова, укрытая старым, пахнущим бензином одеялом из багажника, а троица все топталась по пляжу. Озабоченный Астахов всматривался в клочья тумана над озером и заросли болотных трав. Бывший капитан Алексеев принес из леса сухие ветки и подбросил в костер. Пламя, взметнувшись вверх, с треском пожирало сухое дерево. А он стоял рядом, смотрел и раздумывал, наверное, о бренности жизни.

Савелий Зотов хотел домой – он соскучился по жене и детям. Странная история с экстрасенсом и ясновидящей ввергла его в состояние полнейшего ступора. Здравый смысл отказывался верить в то, что произошло, но… ведь было же! Савелий чувствовал себя выпотрошенным заживо и больше всего на свете желал, чтобы наступило завтра и он сидел в своем рабочем кабинете за письменным столом, где стоят фотографии Зосеньки и ребят в серебряных рамочках, а вокруг кипит жизнь, понятная и нестрашная.

Потом приехали коллеги капитана Астахова, чего я, разумеется, уже не слышала. Озерное эхо усиливало и далеко разносило над поверхностью воды их голоса. Вспыхивали блицы, метались огни фонариков, ровно и сильно горели автомобильные фары. Кто-то подкидывал хворост в костер и спускал на воду резиновую лодку…

…Потом два или три дня на озере работали водолазы. Но тело Урбана так и не нашли. Его не было ни в дальних северных пещерах, ни в каменных мешках, ни в зарослях осоки вдоль берега. Течение не вынесло его на песчаную отмель у леса. Он исчез в Черном озере, как растворился…