Шаги по воде - Инна Бачинская

Тем не менее доктора Лапина я узнала сразу. Не иначе как сработало подсознание. Он вышел из распахнутых ворот станции «Скорой помощи», остановился, достал пачку сигарет. Утро было такое тихое, что я явственно услышала щелчок зажигалки. Он закурил и с наслаждением выпустил облако дыма. Постоял, рассматривая что-то под ногами, и зашагал не спеша к центру города.

Был доктор Лапин невысокого роста, крепко сбит, и тонзура плеши уже светилась на макушке в негустых бесцветных коротко стриженных волосах.

Лицо его показалось мне невыразительным – возможно, из-за светлых волос и бровей. Все остальное было в масть: рот, нос, подбородок – не за что зацепиться взглядом.

Он был одет, разумеется, в мятые белые брюки и рубаху цвета хаки с короткими рукавами. Причем пуговицы на рубахе оказались застегнуты неправильно и уголок воротничка торчал над левым ухом доктора.

Я шла за ним, чувствуя нарастающий протест против навязанной мне роли посредника. Или сводни. Что я ему скажу? Мне пришло в голову, что только взбалмошная моя приятельница смогла отказаться от породистого Александра и запасть на этого замухрышку. Доктор Лапин! Хрестоматийное имя для типичного неудачника.

Ускорив шаг, я догнала его и произнесла: «Простите, можно вас на минуточку?», надеясь, что мой голос звучит уверенно. Он прозвучал не только уверенно, но и зло.

Доктор Лапин остановился и повернулся ко мне. Он не удивился, глаза смотрели выжидающе и, как мне показалось, довольно жестко. Веки красные, физиономия потертая. Видимо, не спал ночь. Что-то вроде сочувствия шевельнулось в душе, и я впервые подумала о докторе Лапине как о живом человеке, а не персонаже из рассказа влюбленной подруги.

Лапин, прищурившись, рассматривал меня. Взгляд его мне не понравился. Оценивающий взгляд циника, который лапает в укромных углах сестричек и пьет неразбавленный спирт.

– Мне нужно с вами поговорить, – начала я.

Он выжидающе смотрел. Выпустил дым в сторону, затянулся глубоко в последний раз и бросил недокуренную сигарету на землю. Наступил на окурок. В его молчании мне почудилась издевка. Любой на его месте ответил бы… Ну, что-нибудь вроде: да-да, конечно, весь внимание. Любой, но не доктор Лапин!

– У вас есть время? – спросила я, чувствуя себя по-дурацки.

Он продолжал рассматривать меня. Потом спросил:

– Сколько? – Голос у него был сиплый.

– Что «сколько»? – Я начала нервничать.

– Времени сколько? Сколько вам нужно минут, чтобы изложить свою проблему, – терпеливо, как умственно отсталой, объяснил он. Зеленоватые глаза издевательски щурились.

– Четыре минуты, – брякнула я.

– Валяйте! – любезно пригласил он.

– Я по просьбе моей подруги… – начала я.

– Стеллы? – перебил он меня. – Я должен был догадаться. И чего же вы хотите?

– Откуда вы знаете? – спросила я, чувствуя, что разговор заносит куда-то в сторону.

– Вы с ней одного поля ягоды, – ответил доктор Лапин и, видя недоумение на моем лице, пояснил: – Деловые женщины без комплексов, хочу – беру.

– Это плохо?

– Это никак. Как погода – бывает дождь, а бывает туман. Или ураган. Кому что нравится.

– И кто же мы, по-вашему?

– Вы? – он задумался. – Суховей.

– А вы? – Меня уже несло. Мы общались всего минуту, но доктор Лапин сумел завести меня не на шутку.

– Я? – Он снова задумался, пожал плечами. – Дождь… наверное.

– Дождь? Дождь?! – Я задохнулась. – Почему это вы дождь, а мы суховей?

– Да нипочему. Фигура речи. Хотите, будьте вы дождем. Или давайте я буду экологически грязным дождем, содержащим угарный газ и синильную кислоту. Лады? Ну, а теперь скажите, что вам от меня нужно.

– Ничего! – закричала я, чувствуя себя последней идиоткой. Диалог наш на глазах принимал иррациональный характер. – Ничего мне от вас не нужно!

Он протянул руку, сжал мое плечо и сразу же отпустил, сказав:

– Успокойтесь. Вы пришли по поручению вашей подруги Стеллы. Она звонит мне… часто в последнее время. Стелла очень красивая женщина… Вы тоже ничего, – он скользнул по мне оценивающим взглядом. – Но вряд ли у нас что-нибудь получится. Дело не в ней, дело во мне. Так что спасибо за доверие.

Он говорил небрежно, не желая хотя бы интонацией смягчить свои слова. Смотрел на меня вяло-зелеными глазами в красных веках, небритый, с уголком воротничка, торчащим над ухом.

– Да кто ты такой? – рвалось у меня с языка. – Ты… ты… посмотри на себя!

– Я пошел, – сказал он вдруг. – Устал, как бродячая собака. Подруге передайте, что она слишком хороша для меня. – В голосе его мне почудилась насмешка. Я вспыхнула – доктор Лапин, видимо, уловил мое настроение. – Как вас зовут? – спросил он.

– Ксения, – ответила я, чувствуя себя дурой набитой.

– Прощайте, Ксения, – сказал доктор Лапин, протягивая мне руку. – И будьте счастливы.

Я протянула свою ладонь. Лапин тряхнул ее, сунул руки в карманы и зашагал по улице, оставив меня стоять на тротуаре.

– Послушайте! – закричала я ему вслед. Он оглянулся. – У вас пуговицы застегнуты неправильно.

Он помедлил, соображая, потом провел рукой по груди, вытащил рубаху из брюк, принялся расстегиваться. Расстегнувшись, уравнял полы рубахи и начал застегивать пуговицы, причем снизу. Застегнувшись до пупа, кое-как запихнул рубаху обратно в брюки. Махнул мне рукой и ушел.

Я постояла, глядя ему вслед, и тоже пошла восвояси.